Case #57 - Приглашение в конспирацию

Как только Анабель начала говорить, я почувствовал себя неловко. Она определенно хотела рассказать ее "историю", о том, как ее сбивали с толку различными способами, как она доблестно пыталась помочь другим в семье и т.п. Я поймал себя на том, что у меня закончилось терпение и я особо не хотел слушать ее. Я мог видеть, как она просто говорит, заполняет пространство, при этом особо не позволяя мне участвовать - казалось, ее желанием было просто жаловаться.
Спустя некоторое время она задала бы мне вопрос относительно своей истории. Но снова я почувствовал себя некомфортно, так как у нее, казалось, было много вопросов, и они превращали меня в своего рода эксперта для разрешения ее ситуации.
Однако я ничего не сказал о своих чувствах. Я болтал с ней, но уклонялся отвечать на все ее вопросы, и попросил ее вместо этого превратить все ее вопросы в утверждения.
Это распространенный прием в Gestalt, так как зачастую постановка вопросов является способом ухода от ответственности или способом показаться в отношениях. Утверждения позволяют человеку владеть самим собой, своими чувствами и желаниями более непосредственным способом. Я ничего не сказал, потому что настроился на свои собственные реакции и хотел понять самого себя лучшим образом в этой позиции. Я сидел со своими собственными чувствами и пытался понять, какой опыт я приобрел.
Каждый раз, когда Анабель начинала говорить, она это делала в одной и той же манере, и у меня возникали те же самые реакции, включая мою просьбу превратить вопросы в утверждения.
Это все, что я смог сделать, чтобы нарушить модель беседы, и я не желал окунаться в ту роль, которую она предлагала мне - выдающегося и мудрого человека.
Однако этого было достаточно, чтобы заинтриговать ее. Через ее возвращение к собственному опыту создавался  другой опыт, но поскольку я делал это нейтральным способом, она получила способность замечать свои чувства лучшим образом.
Я обсуждал подлинность. Внезапно она спросила: "Я бы хотела получить честный отзыв о себе, что ты думаешь обо мне?"
Я вздохнул, так как это было началом для углубления отношений, но между тем я должен был продолжать осторожно, так как я понимал чувствительность, которая также присутствовала параллельно этой проблеме. Эта та проблема, которой я хотел заняться, так как я считал эту проблему более подлинной.
Так как я сидел вместе с моим собственным опытом в течение некоторого времени, пока я был с ней, я смог назвать некоторые вещи, прямо не касающиеся ее, но имеющие отношение к моему собственному опыту.
Я сказал ей: "Каждый раз, когда я начинаю говорить с тобой, я испытываю чувство, как будто меня призывают быть скрытным, соглашаться с тобой, разделить с тобой твой взгляд  на твою семью и на то, как с тобой обращались. Я чувствую себя неуютно от этого, потому что я не хочу отталкивать тебя, но также я не желаю присоединяться к тебе."
Это был способ рассказать о моем собственном подлинном опыте таким образом, чтобы оставить ей пространство для поиска себя в ответе. Это было моей попыткой предоставить отзыв без укора, что очень важно.
Анабель широко улыбнулась. Она ответила: "спасибо. Другие тоже говорили мне это, но так понятно, как у вас, ни у кого не получалось. Я понимаю, о чем вы говорите. Я выгляжу так, как будто пытаюсь перетянуть людей на свою сторону."
После чего у нас была очень искренняя и ценная беседа. Я заметил, что есть и другие способы быть скрытным - это можно делать в игровой форме. как дети, которые играют в игру. Мы исследовали ряд сторон этой проблемы и Анабель заметно расслабилась, как и я! В моем опыте случилась перемена, после того, как я смог описать свой опыт. Она почувствовала, что значит быть замеченной.
Это и есть тот самый контакт "я-ты", который мы ищем в Gestalt, и который является базисом для углубления отношений.

Case #56 - Маленькой девочке необходимо внимание

Венди говорила о том, что хочет найти партнера. Она была разведена и занималась свои бизнесом. Она рассказывала о том, насколько нетерпеливой она была по отношению к своим сотрудникам, и что она держалась очень по-деловому и никогда не показывала свою уязвимость. Она сопоставляла это с тем терпением, которое она видела во мне.
Я обсуждал проблемы власти с ней: способность вести себя по-деловому и прямолинейно; удовольствие от того, что все держишь под контролем; быть начальником. Она вылядела очень сонной, пока я говорил, играла со своей рукой, напоминая мне маленькую девочку. Я спросил ее, в каком возрасте она себя ощущает. Она ответила - 10 лет, и я попросил рассказать мне о том, что произошло, когда она была в этом возрасте.
Я заинтересовался проблемой терпения в ее семье. Ее отец шлепал ее, когда ей было 10 лет, так как ее оценки в школе снижались. Он фактически регулярно избивал ее младшего брата. Но на людях он был терпеливым человеком, у которого было время на других.
Я обратил ее внимание на то, что то терпение, которое она увидела во мне, как в терапевте, могло оттолкнуть ее, так как возникал вопрос: взорвусь ли я как ее отец?
Она согласилась. Она сказала, что проблема была в том, что у нее не было особого доверия к мужчинам. Ее первый муж тоже был нетерпелив по отношению к ней и его интересовало только то, что она может сделать для него. Она сказала, что просто хочет найти другого партнера.
Она открыла мне, что причина, по которой у нее снизились оценки, заключалась в том, что она обучалась в школе-интернате и над ней там очень сильно издевались, очень несправедливо. Ее родители не знали и не интересовались. Она чувствовала себя очень одинокой.
Я сел близко к ней и заговорил с ней, улавливая ее чувствительность, ее уязвимость и в том месте, где она чувствовала себя маленькой, я чувствовал ее потребность быть замеченной просто от того, кем она была, а не в качестве части чьей-либо повестки. Я был тем, кому была небезразлична ее борьба, а не просто достижение результата.
Она начала плакать, становилась все более мягкой. Я заявил, что она мне интересна вне всяких планов о том, что она должна быть кем-то другим.
Казалось, что она нуждалась в такого рода внимании и мы продолжали сидеть там какое-то время, пока я поощрял ее принять этот опыт.
Я заметил, что эта ее часть нуждалась в заботе, внимании, в том, чтобы вырасти естественным образом, пока она не разовьет более сильный стержень, с которым она могла бы войти в отношения.
В Gestalt мы не просто двигаемся в направлении, заданном клиентом, но также - что также немаловажно и о чем мне известно, как терапевту - работаем с совершенно незнакомыми для них вопросами. Затем мы перемещаем все это целиком в осведомленность в настоящее время и исследуем контекст - нередко семью, но не всегда. После чего информация о Поле переносится обратно в настоящее и в само терапевтическое взаимоотношение. Такие действия создают ясную терапевтическую повестку, процесс, с помощью которого мы можем продолжать работать над той темой, которую она первоначально задала - желание найти другого партнера.

Case #55 - Творческий вакуум

Бетина говорила о своем страхе того, что ее муж рано умрет - в его семье была история ранних смертей; предсказатель судьбы сказал ей, что он может умереть, а он не ложился спать до поздна каждую ночь.
По мере того, как мы беседовали, стало ясно, что  проблема была в том, что он игнорировал ее: поздно ложился спать, выпивал и играл в азартные игры со своими друзьями; когда он приходил домой, он был шумный и ненимательный к ней, будил ее. Он мало времени проводил с семьей, а семейные деньги проиграл в азартных играх.
Это продолжалось большую часть их семейной жизни, несколько десятилетий. В тех семейных системах, в которых есть элемент насилия, продолжающиеся  некоторое время, существует совместно созданный аспект динамики, который обычно связан с контекстом Поля.
На данном этапе она была очень зла, но они едва ли разговаривали друг с другом.
Я отметил, что одновременно с чувством боли от того, что он умер, возможно она ощутила бы облегчение. Она согласилась. В Gestalt нас интересует оба конца полярности.
Я спросил, что именно она хотела бы получить от меня. Она ответила, что некоторое водительство в том, что ей нужно делать.
Она также открыла мне то, что ее отец  имел схожие черты: просиживал до поздна, играл в азартные игры. Это признак наличия поля.
Для меня было понятно, что это была серьезная, укоренившаяся и очень уязвимая ситуация.
Ее супруг доверился своей родственнице, которая впоследствии критиковала Бетину.
Пока она говорила об этом, она пощипывала себя. Поэтому я предложил ей "пощипать" свою родственницу и разместил перед ней подушку. Она упорно не соглашалась, пощипывая себя сильнее. Я немного напирал на нее, настаивая, чтобы она попробовала использовать для этих целей подушку, отметив, что это "просто подушка" и что в этом случае не будет никаких последствий. Это было непростой задачей для нее, но она сделала это, погрузив свои пальцы в подушку. Это то, что мы в Gestalt называем ретрофлексией - делать себе что-то, что предназначалось для других.
Я также попросил ее сказать что-нибудь. Но потом она открыла мне, что также другие его кровные родственники влезали в ее дела и критиковали ее. Поэтому я остановил процесс. Весь этот процесс раскрывал укоренившееся бессилие, недостаток поддержки и такую модель общения между разными поколениями, которая имела черты неправомерных отношений. Это не тот вопрос, который можно было бы решить, только лишь предоставив инструкции типа "просто не делай этого!". И количество требуемой поддрежки, которая была необходима, чтобы выйти из этой ситуации, казалось огромным и нереалистичным, чтобы предоставить ее в течение единственного сеанса - важно понимать наши ограничения, как терапевтов,  и не пытаться сделать что-то, что дает ложные надежды.
Поэтому я повысил ее осведомленность, двигаясь в другом направлении. Я спросил ее, думает ли она, что все мужчины эгоистичны; но она ответила, что так не думает.Затем я отметил, что считаю мужчин немного эгоистичными. Она ответила: "ну, я это допускаю". Таким образом, она начинала брать на себя ответственность, при этом мне не нужно было "препятствовать ей".
Я взглянул на нее и сказал ей, что могу видеть, насколько она несчастлива. Это был момент встречи. Я не хотел пытаться спасти ее из этого места или исправить что-либо - в такой же мере я хотел, конечно, увидеть другую жизнь для нее.
Я сел рядом с ней в этом месте. Я назвал то, что я видел: сложилась ситуация, которая была схожа с опытом ее матери. Ситуация, которая продолжалась на протяжении десятилетий. Которая, казалось, становилась все хуже и хуже. И в которой она застряла, несмотря на то, что обладала некоторыми знаниями в области психологии.
Мы акцентировали депрессивную природу ситуации для того, чтобы не преуменьшать ее значение. Я не комментировал, не выносил суждения и не предлагал что-либо, но просто признавал ее наличие. Таким образом я мог видеть ее, и я сел рядом с ней, рассматривая то, что происходило в реальности.
В Gestalt мы назывем это "сидеть вместе с творческим вакуумом". Это не кажется чем-то творческим само по себе, но пока мы находимся вместе с этим, не погружаясь в это и не убегая от этого, может появиться что-то еще.
Она ответила: "Ну вот, мы закончили разговаривать, и я почувствовала небольшое облегчение". Я понял это и отметил, что фактически брака уже не существует. Так, что же теперь?
Я спросил на сколько процентов, по ее мнению, существует вероятность, что все изменится.
Я спросил, какие действия потребуются от нее для этого - здесь был ход для некоторых возможных действий.
Она ответила, что может найти способы быть счастливее. Это было хорошим знаком - субъективное решение для того, чтобы начать изменения.
Когда я попросил рассказать по-подробнее, она ответила, что может уделять больше внимания детям, но я заметил, что это как раз то, что она уже делала для того, чтобы справиться с браком.
Она назвала некоторые другие способы для нее стать счастливее. Но я хотел большее от нее: некоторые объективные действия, которые она может предпринять, чтобы изменить ситуацию.
Она рассказала, что он жаловался на то, что она больше не делала ему завтрак по утрам. Поэтому, очевидно, ему все еще нужна была какая-то забота, и он скучал по этому времени. Поэтому я спросил ее, какую именно "услугу за услугу" она могла бы попросить, если бы она сделала ему завтрак. Она ответила - время с семьей. Это звучало как хорошее начало: не слишком интимно, но являлось своего рода сигналом к чему-то иному. Я попросил ее перечислить, сколько бы она хотела и как часто. Затем я предположил, что она могла бы предлагать ему делать завтрак такое же число раз.
Я подчеркнул ей, что, если она собиралась создать новые отношения из пепла, это заняло бы несколько лет и ей потребовалась бы значительная поддержка в этом процессе.
В Gestalt мы довольны даже одним маленьким кусочком - интегрированным - за один раз.
В данном случае что-то возникло из вакуума, и все это появилось из ее действий, а не являлось результатом ее приглашения рассказать ей о том, что ей следует делать. Моим "водительством" было направить ее внимание, во-первых, на то, "что есть", а затем помочь ей приземлиться в появившемся образе того, для чего у нее  действительно хватает энергии.

Case #54 - Соединяя несоединимое

Анжелика была врачом, хотя она недавно меняла род занятий не один раз. У нее был ребенок и она очень хотела еще одного, но вместе с тем сильно опасалась заводить еще одного ребенка. По мере того, как мы установили контакт, она сказала, что ей было небезразлично то, как она выглядела в моих глазах. Чтобы создать некоторую рациональную основу, я рассказал ей, что именно на самом деле я заметил в ней..включая прекрасный браслет, который был на ней - подарок ее супруга.
Она была гинекологом и отчасти в ее обязанности входило делать аборты. Тогда она ничего не чувствовала, когда это делала - аборты были просто частью ее работы. Но потом она поняла, что не испытывает особой радости, когда помогает в родах - это тоже было частью ее работы. Годы спустя она начала посещать сеансы терапии и настроилась на свои чувства. В том числе на ту боль от того, что ей пришлось делать эти аборты. Это не было связано с какой-либо идеологией или верой, но только с тем эмоциональным воздействием, которое на нее оказывало то, что она более 10 лет делала аборты.
Совсем недавно у нее случился выкидыш, и она увидела в этом своего рода наказание. Она сообщила, что у нее головная боль, но остальная часть ее тела была онемевшей. Для нее очень тяжело было об этом говорить, она плакала. Я предложил сделать перерыв. Когда человеку приходится справляться с наплывом чувств, они замыкаются. Поэтому просто продолжать вспахивать поле для терапии не всегда хорошая идея. Пауза позволила нам отступить в прошлое, и я смог установить относительный контакт, рассказывая ей о том, как она выглядела в моих глазах: я чувствовал по большей части сострадание к ней, и у меня не было негативных суждений о ней. Она немного успокоилась.
Я спросил ее, что она чувствовала внутри ее живота. Она ответила - черноту. И снова наплыв был чрезмерный для нее. Она уходила в себя. Я попросил ее установить зрительный контакт, иначе она останется закрытой системой. Я сказал, что, глядя на ее браслет, я подумал, что там были другие цвета: в браслете были черные бусины, но и кристаллы тоже, а также прекрасный розовый ободок. Я сказал, что розовый цвет соответствует цвету ее живота - как врач она  знала, что это правда. Своими действиями я приземлил ее на поверхность более прочную, чем ее "черная" проекция, и направлял ее к чувству жизни и крови.
Пока мы разговаривали она сжимала свои кулаки. Я указал ей на это - мы приносим осведомленность о ключевых моментах высвобождения энергии, помогая лучшим образом заземлить их.
Она сказала, что чувствует злость. Это происходило определенное количество раз во время нашего разговора. Это то, что мы в Gestalt называем "появляющимся образом", что-то существующее параллельно с рассматриваемым вопросом. На этом можно сконцентрироваться, или это можно преувеличить.
Она сказала, что чувствует себя так, как будто находится в темном месте и хочет вырваться.
Поэтому ее злость была признаком той динамичной энергии, которая была ей нужна, чтобы изменить ситуацию. Но предлагать что-либо типа "побить подушки" не обязательно было тем решением, в котором нуждался клиент.
Я спросил, на кого она злилась, - она ответила, что на себя.
Я поинтересовался на счет того, что именно она сказала бы самой себе. Она ответила, что чувствовала себя так, словно была дьяволом, и продолжала твердить себе, каким плохим человеком она была и что она не заслуживает иметь больше детей.
Я снова предложил ей сделать паузу - это было очень болезненной темой.
Я спросил ее, есть ли у нее какие-либо духовные верования. Она ответила, что нет.
Я отметил, что если она верит в существование дьявола, то где-то должен быть и бог. Я пытался найти своего рода искупление в этом адском месте. Я обратил ее внимание на природу полярностей - часть ориентации Gestalt в сторону холизма.
Она согласилась. Поэтому я предложил ей выбрать два объекта, один из которых представлял бы дьявола, а другой - бога. Она держалась за дьявола, но затем разместила его за символом бога. Она сказала, что бог уснул, и она хотела разбудить его. Она стучала по полу, но объект продолжал падать. Она хотела, чтобы объект встал сам по себе. Поэтому я вошел в ситуацию в качестве  "божьей силы" и разместил его вертикально.
Я предложил ей стать восприимчивой к фигуре бога. Внезапно она почувствовала себя уставшей. Поэтому я предложил ей немного вздремнуть. Когда она прислонилась, оперевшись об меня, я предположил, что когда она проснется, она сможет почувствовать движение жизненной силы в своем животе. Она отдыхала несколько минут, потом она открыла свои глаза. Все-таки она могла получить благословение жизни из символа бога. Она почувствовала теплоту в своем теле, и у нее были хорошие ощущения в животе. Затем она разместила "дьявола" за "богом". Безупречный символ интеграции. Она признала, что в символе дьявола была сила определенного вида, которую она могла бы использовать. В Gestalt мы всегда стремимся придать осязаемую форму абстрактным вещам и в данном случае это была полярность. Ей нужна была правильная поддержка и тогда бы она могла достичь цель - интеграцию.

Case #53 - Слишком много выпивает или слишком много отдает?

Том выпивал слишком много, слишком часто. Он вел такой образ жизни в течение многих лет. Иногда он бросал, иногда втягивался снова.
Абби не была счастлива, и начала все чаще озвучивать то, что все должно измениться. Проблема в том, что все действительно изменилось - он бросал пить, на какое-то время их отношения улучшались, а затем каким-то образом все опять повторялось сначала.
Абби хотела, чтобы отношения были хорошими. Она желала взаимосвязи, общения и честности. Они были вместе в течение долгого времени, и она не хотела разрывать отношения. Постоянная критика не помогала, но и не помогало простое следование существующей модели. Абби находилась под действием сильнейшего стресса. Том, казалось, не мог поддерживать те изменения, которые ей действительно были нужны. Она все больше погружалась в фрустрацию и у нее все меньше оставалось надежды.
Сомнений не было, у Тома были проблемы с алкоголем. Было понятно, что на самом деле он не способен это контролировать, и также было понятно то, что его усилия, направленные на то, чтобы бросить пить, оказывались действенными только в течение ограниченного периода времени, иногда 6 месяцев, по истечении которого он снова начинал выпивать. Абби, казалось, делала все, что от нее зависело. Она четко заявила о своей позиции. Она установила границы. Она посещала сеансы терапии, чтобы получить помощь. Если принять во внимание Поле, зависимость - это не что-то, что находится "в" человеке, но что-то, что присутствует в семье и во взаимоотношении. Она поддерживается более, чем одним человеком, хотя в данном случае все выглядело так, как будто Абби делала все от нее зависящее, чтобы изменить ситуацию. Ее участие в этом не было понятным для нее - казалось, у нее не было других желаний кроме отношений свободных от зависимостей.
У Абби был отец, который любил все контролировать,  преуменьшать и нередко был скупым. Ее потребность в ласке, быть услышанной, не была удовлетворена. Поэтому она научилась помогать людям, чтобы получить какое-нибудь признание.
Это то, что мы называем "творческой адаптацией" в Gestalt. В то время это имело смысл, но сейчас, будучи взрослой, Абби стала замечать, что все больше и больше застревала - творческая адаптация больше не помогала ей.
В качестве причины, по которой она стала работать как медсестра, она определила желание заботиться о других людях и их нуждах. И это именно то, что она делала с Томом.
По мере того, как мы исследовали эту ситуацию, Абби поняла, что ее желание помочь содержало в себе своего рода "вручение подарка". Если она отдавала что-то другим людям, мужчинам, тогда она была полезной, желанной, замеченной, нужной.
И в точности такая ситуация возникла с Томом. Он нуждался в ней и очень расстраивался, если она злилась и отталкивала его.
Ей невыносимо было видеть его таким расстроенным, поэтому она продолжала.
Ключевым моментом стало то, что мы определили ту ситуацию, когда ее помощь становилась своего рода манипуляцией: "если я принесу тебе что-нибудь, тогда я буду нужна тебе и ты не оставишь меня".
Что было важным - это изменение: Абби теперь могла более ясно увидеть не только зависимость Тома, но и свою собственную повторяющуюся манипуляцию: отдавать, чтобы получить, или то, что мы в Gestalt называем "профлексией".
Это пример того, что мы называем искаженной границей: выглядит все так, как будто что-то отдается, но на самом деле присутствует лежащий в основе этого действия мотив, поэтому аспект отдавания является условным, а не безусловным.
Понимание этого стало драматическим моментом для нее: теперь она могла видеть не просто знакомую ей модель его пьянства, но и другую модель параллельно той - модель ее манипулирующего отдавания.
В Gestalt мы работаем с осведомленностью, но не только о том, что "здесь и сейчас", но также с осведомленностью о нашем поле влияния со всеми его сложными слоями и в особенности с его скрытыми моделями поведения.
Проливая свет на этот аспект, мы предоставляем возможность контролировать такое поведение - какие бы события не предшествовали этому - и, таким образом, "брать на себя ответственность" в соответствии с терминологией Gestalt. Это приносит свободу. Возможность видеть чье-либо манипулирующее поведение предоставляет нам выбор, когда как видеть только то, что делает другой человек, когда  застрял или находится под действием зависимости, оставляет место только для нашей реакции на это.

Case #52 - Девушки для вечеринок

В жизни Мартина были серьезные отношения. Сейчас, когда ему 50, его соединяла с его девушкой очень сильная сердечная привязанность, но не было детей.
Его всегда привлекали "девушки для вечеринок". Несмотря на то, что он много работал над этими отношениями, рано или поздно он понимал, что не мог их сделать последними в своей жизни, и это продолжалось вплоть до нынешних отношений.
Сейчас он был счастлив, хотя его девушка любила выпивать и хорошо проводить время. Несмотря на то, что ему это нравилось, иногда он чувствовал, что это немного больше, чем ему требовалось, и у него нередко возникало желание уйти с мероприятия раньше нее.
Поэтому он стал замечать, что выпивает немного больше, чем хотел временами.
Когда речь заходит о таких вещах, как алкоголь, и о моделях взаимоотношений, полезно взглянуть на всю картину в целом. Это то, что мы в Gestalt называем Полем. Семейные созвездия производят этот эффект постоянно, но существует множество  различных способов войти в это измерение. Применяя индивидуальный подход в терапии, можно заметить, что существуют некоторые моменты, когда очень рекомендуется уделять внимание более широкому контексту.
Поэтому я спросил о его родителях и бабушках и дедушках. Дела у его родителей шли очень хорошо.
Мать его отца оказалось в свое время очень любила приключения. Она путешествовала и поздно вышла замуж. Она была очень востребована в общении, но не всегда в полной мере присутствовала в роли матери. Поэтому свой опыт воспитания детей он в основном получил от своего отца, который был тем стабильным звеном.
Мартин никогда не искал в этом какое-либо объяснение, но ему стало понятно его влечение к женщинам, которые были жизнерадостными, но не были стабильными.
Следующей задачей было переместить все это в настоящее время. Я выдвинул стул, который представлял собой "девушку для вечеринок", и попросил его настроиться на свои чувства. Они были смешанными: влечение, но в то же время боль, из истории его взаимоотношений. Я спросил его о том, что активировалось в нем в тот момент, когда он сидел напротив женщины такого рода.
Ему стали понятны ряд вещей: его эмоциональный подъем, его злость и ощущение пустоты. Я попросил его определить, в какой части его тела он все это чувствовал. Он указал на ощущение спирания в его груди.
Он ответил, что это именно то, что он чувствовал, когда его девушка начинала выпивать слишком много - своего рода паника или страх. Обычно на этом этапе он либо постоянно критиковал ее, либо ничего не говорил, и обижался.
Поэтому я попросил его оставаться в этом ощущении и сказать ей что-нибудь, сидя в кресле.
Это потребовало от него очень больших усилий - он чувствовал себя очень неуютно и сказал об этом.
Затем я предложил ему поменяться местами и сесть в кресло и ответить так, как будто он сам был своей девушкой. В этой роли он почувствовал себя непокорным, не хотел, чтобы ему говорили, что ему нужно делать, и произнес следующее: "если бы ты действительно заботился обо мне, то предоставил бы мне свободу, а не пытался контролировать меня".
Это было чем-то знакомым для Мартина: он слышал, как она говорила подобные вещи.
Затем я снова попросил его подойти и сесть рядом со мной, а также спросил его о той части него, которая была непокорной. В Gestalt нам интересны полярности, и в особенности те, которых у нас недостает и которые часто ассоциируются у нас с нашим партнером.
Он не привык рассуждать в этом направлении - всегда именно его девушка была непокорной половиной.
Я попросил его назвать некоторые вещи, которые бы он делал в своем желании непослушания, если бы у него была полная свобода.
Он указал на то, как на работе он уживался с постоянно контролирующими действиями своего босса, и при этом никогда не высказывал ничего.
Поэтому я предложил ему представить своего босса сидящим в кресле и сказать ему что-нибудь, что бы выражало его непослушание. Пока он это делал, он ощутил обширное пространство свободы и груз упал с его плеч.
Мы повторяли это с несколькими другими сценариями из его жизни, и каждый раз он отмечал значительное облегчение, когда собирался высказать что-либо непокорное - он был "хорошим мальчиком" из поговорки.
Он чувствовал себя гораздо сильнее и наделенным большей силой.
Все это стало лишь одним шагом в целой серии сеансов терапии, который, тем не менее, указал на тот способ, которым наше собственное "я", проецируемое нами на кого-либо еще, связывает энергию, которая могла бы быть полезной для нас в поиске лучшего равновесия и живости  - что как нельзя лучше отражает цели Gestalt.

Case #51 - Противостояние привидению

Леан говорила о том, что ей очень страшно. Она боялась тараканов, ее легко было напугать и ей часто трудно было уснуть ночью, так как ей казалось, что воры залезают в ее окно, или привидения, или «чудовища». Она также боялась чудовищ, когда выходила плавать на лодке.
Кроме всего прочего это звучало как что-то очень детское, поэтому я спросил ее о том, что напугало ее в детстве.
Она тут же связала это с происшествием, которое произошло, когда ей было 6 лет. Мальчик, который был одним из ее хороших друзей, умер от утопления. Прошло несколько часов, пока его нашли. Его принесли в ее дом и семья мальчика настоятельно просила ее отца, который был врачом, реанимировать его. Ему не удалось это сделать.
Той ночью был шторм и она пошла спать очень напуганной. Затем ей приснился кошмар о том, что ей нужно было спасти его, но она не могла. Она много думала о нем, пока росла, и все еще сильно переживала об этом случае.
Итак, стало понятно, кто был этим «привидением», которого она так боялась.
Я предложил ей провести эксперимент, который бы поставил ее лицом к лицу с ее проблемой, но был необходимым – используя драматичность момента, интенсивность ее страха и существующую возможность справиться с этим непосредственным образом, раз и навсегда.
Итак. я предложил, что я встану рядом с ней лицом к открытому окну, а группа встанет за ней, чтобы поддерживать ее. Затем она позовет привидение ее маленького друга, который умер, чтобы оно пришло в комнату и встало перед ней.
Она это сделала, но дрожала как лист. Я предложил ей, крепко ее поддерживая, опереться об меня, а группа стояла сзади нее на близком расстоянии. Я подсказал ей, что нужно поговорить с «привидением» и рассказать ему, что она чувствовала, через что она прошла и как сильно она скучала по нему.
Она сделала так, хотя это было непросто для нее. Она сказала, что хочет быть с ним, на другой стороне.
Я спросил ее о том, что он ответил на это, и она сказала, что он не хочет этого. Для нее было важным принять это; даже в этом случае с ее стороны все еще присутствовало остаточное чувство тоски о смерти и о том, чтобы быть рядом с ним.
Поэтому я поддержал ее в том, чтобы она больше поговорила с ним, в действительности рассказывая о своих чувствах и действительно слушая то, что он отвечал ей.
Я должен был поддерживать ее сначала, когда она боялась, а затем, когда она скорбела. Я посоветовал ей вдохнуть это внутрь своего живота и затем ниже, в ее ноги.
В Gestalt мы работаем с приземлением и с дыханием, чтобы помогать человеку продолжать присутствовать в своем переживании и в своей интенсивности эмоций. Часто не существует поддержки в тот момент времени, когда все это происходит, особенно в молодости, поэтому этот прием помогает им поддерживать связь со своим переживанием, которое потрясло их ранее, тем способом, который сейчас может быть воспринят.
Для нее было очень непросто не терять своего присутствия – она провела последние 30 лет, живя в страхе, вдыхая поверхностно...что могло снова возобновить страх. Для нее было трудно вдохнуть все гораздо глубже и ей требовалось много поддержки и совета от меня.
Спустя некоторое время она стала очень спокойной, могла отпустить привидение на волю и полностью вернуться к самой себе. Она чувствовала себя более присутствующей в своем теле, чем когда бы то ни было, и от ее страха не осталось и следа.