Case #47 - Блог Gestalt #47 - - Конец отношений — это новое начало

Эта пара боролась некоторое время.
Первое, что сказала Ронда вовремя сеанса, было следующее: «мои родители развелись и я пообещала сама себе, что я никогда-никогда не сделаю это с семьей, которую я создала». Она была чрезвычайно расстроена. Брайэн обхватил ее рукой, но она отстранилась от него.
Я попросил его переместиться напротив ее, чтобы они могли видеть друг друга.
Второе, что она сказала: «Я выдохлась. Я не могу больше продолжать. Это взаимоотношение закончено для меня."
Брайэн был шокирован. Он сказал ей, что уже слышал, как она это много раз говорила раньше и он очень старался что-то изменить в их отношениях в течение предыдущих нескольких месяцев. Он начал это объяснять...Я остановил его. Когда мы объясняем что-то, это рассматривается как способ ухода от того «что есть», с точки зрения Gestalt.
Я попросил его просто сказать ей то, что он чувствовал. После того, как потребовалось значительное количество поддержки, он сказал ей, что запаниковал и чувствует себя брошенным. Он начал плакать.
Она сидела там еще некоторое время, не проронив ни слова. Когда я помог ей начать говорить, она сказала, что опустошена; это было слишком много в эмоциональном плане и она вышла из своей осведомленности. В Gestalt, когда такое происходит, мы оставляем в покое этого человека.
Поэтому я продолжал работать больше с ним – объясняя ему, что она не доступна, поэтому нет смысла продолжать на нее давить; я сидел вместе с ним в его переживаниях и помогал ему оставаться с самим собой в этом месте. Я признал, что понимаю, как он себя чувствовал, насколько ужасно было для него находиться в этом месте и насколько тяжело это было, когда она «закрыла все двери» и была совсем не доступна для него в этот час несчастья, когда она была так нужна.
Затем Ронда взглянула на него со слезами в ее глазах. Она сказала: это произошло с твоей матерью, и с твоей бывшей женой, я никогда не желала делать это с тобой.
Он сломался и погрузился в себя. Я попросил его не терять присутствия и обратить внимание на то, что сейчас у нее слезы на глазах и она стала доступной для общения, и признать, что в данный момент появилась связь. Это было очень тяжело для него.
Он сказал ей, что чувствовал себя виноватым, чувствовал, что он потерпел неудачу и он начал говорить о том, как бы он хотел продолжать свои попытки. Но я остановил его, потому что никакого эмоционального фона не исходило от нее для какого-либо разговора о будущем.
После этого я спросил ее может ли она принять то, что он сказал. Она выглядела опустошенной, поэтому я предложил ей сказать ему, что внутри нее нет места принять это — это было бы эмоционально правдивым заявлением с ее стороны.
Ему было очень тяжело слышать это. Я поддержал его в том, чтобы отразить это обратно ей. Ее ответом было то, что она заметила злость, обиду и грусть в его глазах. И я попросил его назвать, что именно каждая из этих эмоций значила для него.
Она слушала, но потом сказала: я не хочу продолжать и я чувствую себя ужасно, потому что я знаю, настолько это тяжело для тебя.
Брайэн просто умолк, погрузился в себя и насколько я видел, был недоступен. Я предложил ему сказать ей, что он не способен ее слышать в настоящий момент, но для него даже это было трудно.
Поэтому я попросил ее поговорить со мной. Это техника, применяемая в терапии двоих людей, состоящих в отношениях, - поддерживать одного из них, если другой недоступен, то есть давления нет и другой человек может быть просто свидетелем.
Ронда сказала, что хотела бы дать ему больше времени, чтобы принять эту ситуацию, но я сказал, что думаю он, возможно, никогда не примет эту ситуацию. Он любил ее и маловероятно сдался бы. Это было немного шокирующим для нее.
Поэтому я вытащил из нее больше чувств и личных заявлений.
После чего Брайэн стал доступен для общения и она сказала ему, что чувствует себя очень виноватой и очень сожалеет. Они плакали вместе. Он захотел приблизиться, но она сказала ему, пожалуйста, держи дистанцию.
Я спросил ее почему, она сказала, что не любит его больше. Я подверг это заявление сомнению: оно основано на ошибочной идее любви как чувстве в чистом виде. Вместо этого я попросил ее сделать из этого заявления что-то личное. Она сказала: «я затворила все свои чувства».
Это было ключевым заявлением, так как в этом случае оно говорит о действии, выборе и воле.
Но время было неподходящим, чтобы работать над этим: простое признание этого факта  тогда стало дверью, ведущей в область будущих вариантов выбора.
Итак, я попросил его подтвердить то, что он это услышал, и рассказать ей о своих чувствах. Ему удалось это сделать и они оба заплакали.
Однако что-то изменилось. На грани невозможного – и кто знает будущее – им удалось поддерживать некоторое основательное подлинное общение. Они оба достигли места переполнения, но с моей поддержкой одного из них, все еще присутствующего в эмоциональном плане в тот момент, они не потеряли способность продолжать и находиться там вместе, в этом месте утраты и отчаяния.
Окончательный результат был неизвестен. Но цель Gestalt состоит в достижении этого основательного подлинного общения; это становится почвой для реальных отношений – то, что до настоящего момента очевидно не хватало.
Блог Gestalt #48 - - Ведьма, деньги и болезнь
У Шонг-ли были серьезные проблемы со здоровьем в течение последнего года. После нескольких операций, ничего в физическом плане особо не помогало и становилось то лучше, то хуже.  Итак, с точки зрения психологии, было дано следующее объяснение. Она прошла через различные сеансы терапии по данному вопросу...поэтому мне было все равно, повторять их или нет, и я спросил ее прямо о том, с чем она уже имела дело. Не очень полезно загружать слишком большое количество различных подходов в одну и ту же проблему, и все это требует некоторого осторожного профессионального суждения.
Если вы идете к врачу, может быть полезным получить второе мнение, но возможно не стоит получать 4 или 5 – это просто сбивает с толку. Когда вы продолжаете работать над тем же вопросом, один и тот же терапевт может достичь глубины, но «смена терапевтов» может оказаться не только не продуктивной, но даже наоборот. Поэтому я не хотел просто автоматически нырять в самую глубину вопроса.
Я попросил рассказать о контексте: что случилось год назад, когда она впервые начала испытывать проблемы со здоровьем. Она связала это с тем временем, когда она приобретала некоторые бумажные «деньги», используемые в Китае для сжигания, в основном в память о ком-то. До этого ее отец умер 5 лет назад, и она приобретала их для этой цели.
Пока она осуществляла покупку, «ведьма» (с ее слов) предупредила ее не покупать слишком много, иначе она заболеет. Она сразу же попыталась вернуть покупку, но магазин отказался принимать.
Вскоре после этого, она заболела.
Я спросил ее об отношениях с отцом. Они были близкими, заботливыми и она каждый день о нем думала, часто связывая его с моментами ее жизни, например, с ее сыном.
Исследование обстоятельств чьего-либо поля влияния может оказаться важным, в отличие от непосредственного погружения в эмоциональные вопросы. Контекст дает важную информацию, которая может помочь задать направление терапии.
Итак, я попросил рассказать больше о частоте мыслей – по прошествии 5 лет, мне казалось, что это центральная часть и напоминание о своего рода незаконченном деле.
Она фактически не могла ответить в чем это заключалось или даже в действительности как она себя чувствовала, когда думала о своем отце, хотя выглядело это чем-то положительным.
На дальнейших сеансах возможным было погрузиться глубже в ее осведомленность, но при том, что вход был не найден, не хотелось идти на ощупь, угадывая, и лучше было остаться с тем, что она предъявила. Это один из способов, с помощью которых мы не прорываемся сквозь «сопротивление» в Gestalt.
Поэтому я присел на некоторое время, вбирая то, что она рассказала.
Я захотел использовать те структуры, которыми она уже оперировала: деньги, ведьма, и ее (почти) одержимость в мыслях о своем отце.
И я предложил ей некоторое домашнее задание: расширенный эксперимент Gestalt.
Я предложил ей приобрести одну единственную купюру бумажных денег. Я спросил, и у нее на компьютере появилась фото ее отца. Поэтому я посоветовал ей каждый день в одно и то же время ножницами отрезать крошечный кусочек бумажной купюры, класть его в печь для сжигания, включать компьютер с фото ее отца и просить его благословить ее жизнь, а затем выключать это фото.
Это то, что в быстрой терапии известно под названием «назначить симптом», и используется в Gestalt параллельно «Парадоксальной теорией изменения». Оставаясь в большей мере с тем, что есть.
Она хотела большего – очевидно продолжения ее неугомонного поиска большего количества терапии по данному вопросу, а также относительно изоморфа, о котором предупреждала ее ведьма, то есть о том, чтобы не быть слишком жадной в отношении получения слишком большого количества ценных «вещей» - в качестве которых выступали деньги.
Тем не менее, я отметил ее неугомонность и принял бы это во внимание для дальнейшей работы в другое время.
Она была на больничном, поэтому я спросил ее о том, как она провела свой день. Она оставалась дома,  и в основном в ее распоряжении были 8 часов, в течение которых она готовила, отдыхала и выходила на прогулки.
Я спросил ее, были ли какие-то социальные вопросы, которые имели значение для нее и она ответила отрицательно.
Поэтому я предложил ей найти сервис проект, который бы она хотела начать и учредить в честь своего отца.
Это позволит изменить его символический образ, вместо экранной заставки — жизнь и вовлеченность, а не существование в болезни, в воспоминаниях о смерти и в апатии. Это также могло бы дать ей что-то, о чем можно было бы думать в течение дня — «чему можно было бы посвятить свою жизнь».

Case #46 - Блог Gestalt #46 -- Опарыши

Фелисити рассказывала о том, что у нее ночные кошмары. В Gestalt мы не применяем заранее подготовленные интерпретации снов, но кошмары часто связаны с агрессией; и мы рассматриваем все аспекты сна в связи с тем человеком, кому он снится, поэтому кошмары связаны с чьей-то собственной агрессией.
Сон Фелисити, который регулярно повторялся в различных формах, состоял в следующем:
Она была в подвале и там были опарыши. Их там были сотни тысяч.
Затем, в следующей сцене, она подбрасывала опарыши вверх – все ее тело кишило ими. Ей удалось их всех подбросить вверх, кроме одного.
Теперь, узнав про этот сон, вы могли бы провести весь день в поисках интерпретаций. На самом примитивном уровне, подвал представляет собой то, что располагается под нами, а опарыши очевидно имеют отношение к чему-то очень неприятному в человеке.
НО, мы даже так далеко не заходим в Gestalt.
Мы просто остаемся с тем, что есть — опыт человека, и то их собственное значение сна, которое формируется через опыт.
Поэтому я предложил Фелисити говорить за каждого персонажа сна. В качестве опарыша она говорила о том, каково это быть толстой, ленивой и бессильной.
Единственный опарыш, который остался внутри ее, также выразил желание выбраться оттуда.
В качестве следующего шага необходимо было все обыграть. Поэтому я присоединился к ней и мы обыграли то, как-будто мы были опарышами, ходили вокруг.
Я сказал о том, что у всех нас есть какие-то опарыши внутри – вещи, о которых мы просто не желаем рассказывать другим.
Я рассказал о некоторых своих – моя злобность в определенных ситуациях, и я привел ей некоторые примеры.
Если материал очень трудный, важно, чтобы терапевт вел процесс сам.
Сначала она не очень соглашалась определить что-нибудь подобное в ней самой. Я заметил выражение ее лица – своего рода гримаса невинной девочки. Я высказал то, что увидел, и обыграл это ей.
Я сказал: "ну, это не похоже на то, как выглядит человек, у которого есть опарыши внутри!"
Мои слова создали конфронтацию между ней и тем человеком, которого она проецировала, а также пробудило в ней желание быть более подлинной.
Она назвала некоторые аспекты себя, которые были похожи на опарышей, и я признался, что заметил, насколько трудно это было для нее. Затем она «надела» на себя прежнее выражение лица. В этот раз я отметил, что имеет место внезапная неуместность - как-будто она пыталась избавиться от того, чем она только что поделилась.
Мой комментарий дал ей осведомленность, мгновенным способом, о ее процессе отречения. Осведомленность в Gestalt всегда связана с внезапностью – что приводит к осознанию человеком того, кем он является прямо сейчас.
Затем я попросил группу поделиться своими собственными «само-опарышами». Это в дальнейшем уменьшило постыдность огласки для Фелисити и создало некую связь в группе, пока мы делились своими более глубокими «я» и заодно хорошо проводили время по ходу процесса.

Case #45 - Блог Gestalt#45 – Как справляться с несчастьем

Бетти хотела поговорить о ее страхе. Она не могла определить, в чем он заключался или с чем он был связан.
Но перед тем, как я нехотя согласился на ее тему, я захотел узнать больше о ней. Я спросил  ее о детях, замужестве, работе. Она недавно уволилась с работы, на которой она проработала 20 лет, и была на некотором переходном этапе. Ее семейной жизни ничто не угрожало — она была устроена; у нее прекрасная и талантливая дочь, и ее муж любил ее.
Но когда я взглянул на нее, она не выглядела особо счастливой. Я спросил ее о том, счастлива ли она и она ответила, что нет. Все считали, что у нее идеальная жизнь, идеальная семья. Я спросил о том, что же было не так.
Она сказала: мой муж любит меня больше, чем я люблю его. Я чувствую себя в безопасности с ним, но это было спланированное замужество и он «не мой тип». Я спросил ее, какой же ее тип - сильный характер, ясное личное видение в жизни и хороший вкус. Он не был ни одним из перечисленных.
Это произвело на меня впечатление, и мне потребовалось некоторое время, чтобы принять это внутрь себя. Великолепная жизнь, но не хватает чего-то очень важного. Я снова взглянул в ее глаза, и мог увидеть, насколько несчастной она была. Я спросил ее, сколько ей было лет - 44 . Я спросил ее, провела бы она следующие 44 года с ним, она ответила, что да.
Так что было ясно, что это было ее выбором. Но ценой этому был своего рода базовый разрыв в ее ощущении единения во взаимоотношении. Некоторого рода базовая потребность в страсти, встречах и синергии отсутствовала при этом. Она устроила свою жизнь как действительно счастливую, но в какой-то части она не удовлетворяла более глубоким потребностям.
В Gestalt мы заинтересованы в выборе и понимание выбора достигается в условиях экзистенциальных понятий. Жизнь бросает нас в самые различные ситуации, но у нас всегда есть выбор. Наше ощущение несвободы происходит не из внешних условий, но через забывание нашего момента как момента выбора.
Вместе с выбором также приходят последствия и жизнь именно тогда хорошо прожита, когда мы берем на себя ответственность за последствия вместо того, чтобы пытаться обвинить других, или вместо того, чтобы проводить нашу жизнь в сожалении о том, что мы не живем где-нибудь в другом месте.
Это было очень похоже на то, с чем столкнулась Бетти. Ее выбор был понятен, и последствия тоже. Но она была несчастной и, если только она не хотела оставаться в таком положении, что-то должно было измениться.
Что было в нашем распоряжении — это те различные варианты на выбор в пределах той структуры, с которой она решила остаться.
Я провел некоторое время просто оставаясь с ней рядом, наблюдая за ее грустью, признавая все как есть. Это пространство взаимоотношений, в котором ничего не должно меняться, где нет повестки для действий и акцент делается на том, чтобы быть там, быть с кем-то и еще на понимании. Это также известно как пространство «Я-Ты».
После этого, я перешел к вопросу «что возможно». Перейти к этому этапу с самого начала просто значило бы найти своего рода «решение» для ситуации, которое в принципе не имела решения. Но после присутствия в течение некоторого времени в этом месте бытия мы могли вместе исследовать другие варианты на выбор и перспективы.
Я спросил, знал ли он о том, что она несчастлива, показывала ли она ему это также, как показала мне. Она сказала, что нет. Поэтому я поделился с ней случаем из своей собственной жизни, когда моя девушка открыла мне то, что она несчастлива и это оказало сильнейшее влияние на меня. Так как он любил ее, это могло стать началом своего рода перемены в отношениях.
Я отметил, что он никогда не будет ее «типом», но если создать ему стимул, он может предпринять некоторые шаги в этом направлении. В первую очередь действовать нужно было ей, чтобы сообщить ему свое истинное «я» и нужды. Трудность состояла в том, чтобы сделать это таким способом, который бы произвел положительные результаты.
Я предложил ей попросить его смотреть в ее глаза в течение 10 минут, молча, и таким образом показать ему как она несчастна. После этого, она могла бы обсудить с ним некоторые небольшие изменения, с которых она хотела бы, чтобы он начал, которые имели бы значение для нее.
Но это необязательно стало бы решением проблемы ее несчастности. На самом деле, она находилась в той ситуации, когда она не получала то, что хотела. Поэтому я предложил ей, чтобы она активно исследовала как свою креативность, так и некоторого рода духовную практику. Это бы помогло ей найти такую основание счастья, которое не зависело бы от ее внешней среды.
Предлагать такие вещи в качестве своего рода универсального решения — это не то, что одобряется в Gestalt. Но в контексте того глубокого ощущения, когда ты чувствуешь себя застрявшим в тупиковой ситуации, такие возможности становятся значимыми на уровне личного, и существует основательная мотивация двигаться в этом направлении. Если существует заинтересованность, человеку можно помочь через поддержку на практике — разговором о том, как это может произойти, и рядом вариантов.

Case #44 - Блог Gestalt #44 – Кокон и перерождение

Николь очевидно была огорчена. Она говорила о той мечте, которая у нее была, ассоциируя ее с образом кокона, из которого она боялась выйти, так как не знала сможет ли она переродиться или просто умрет.
Я поддержал использование образа кокона. Я предложил эксперимент на его основе -  иногда нет необходимости выяснять все подробности содержания, но можно просто оттолкнуться от ясной и сильной метафоры, которую предложил клиент. В нашем  случае мы имеем очевидно трансформируемую метафору, имеющую прямое отношение к терапии, и такую, в которой содержится и желание перемен и страх перемен. Эксперимент Gestalt также называют «безопасная скорая помощь», и вот то равновесие, которое мы всегда стремимся достичь: помогать клиенту продвигаться в своем желании жизни и, в то же самое время, искать способ сделать принятие на себя риска в связи с этой попыткой попробовать что-нибудь новое достаточно безопасным.
Итак, я попросил полудюжину людей в группе собраться вокруг нее в кокон. Она сразу же начала плакать сильнее, а затем опустилась на землю. Я указал каждому на то место, которое они должны были занять, разместившись вокруг нее. Я сказал ей не уходить в себя, но поддерживать зрительный контакт. Иначе можно было бы просто удалиться, погрузившись в свой собственный мир, вне взаимоотношения. В этом случае эмоция просто продолжала бы циркулировать таким образом, который в действительности не перемещал бы ее.
Когда она это сделала, она посмотрела на одну из женщин и сказала «Ты мне не нравишься». Однако это было сказано очевидно не о женщине — ей что-то напомнило ее мать. Поэтому я попросил ее говорить непосредственно со своей матерью, сказать ей любые слова, которые она хотела бы сказать.
Она спросила: «Почему ты оставила меня». В Gestalt мы считаем такие вопросы бесполезными и просим людей переформулировать их в заявления взамен вопросов.
Исходя из этого были сделаны ее заявления: ее боль в отношении того, что будучи ребенком она была брошена своей матерью. Опять-таки, мне не нужно было знать какую-либо ее историю или подробности, чтобы работать с ними. Она пребывала в процессе и этого было достаточно.
Я должен был оказывать ей поддержку, чтобы она не теряла присутствия, поддерживала зрительный контакт, глубоко дышала. Появилось много эмоций, как для нее самой, так и для представителя ее «матери».
Поддержка стоящих в круге была очень важна, чтобы у нее появилось ощущение того, что ее удерживают в том месте, в котором она обычно внутренне сокрушена.
Наконец, она очень устала и просто захотела прилечь.
Поэтому я дал ей лечь на колени представителя ее матери и позволил ей заснуть.
Когда она проснулась 10 минут спустя, она почувствовала себя заново родившейся и с ощущением теплоты и взаимосвязи в ее сердце, в котором ранее была пустота и боль.

Case #43 - Блог Gestalt #43 – Ядовитый голос матери

Тереза оставила безопасную работу, чтобы начать свое собственное дело. «Чтобы рискнуть» - было той причиной, которую она указала.
Однако она испытывала сильное беспокойство большую часть времени кроме тех моментов, когда она точно знала, что что-то не получится. По мере того, как она приближалась к успеху, она чувствовала себя тревожно вплоть до того момента, когда успеху уже ничто не угрожало. Эта тревожность также отражалась на ее личной жизни.
Она не понимала откуда она приходит или что ей нужно делать с этим ощущением.
Казалось, нужно было сделать что-то из области самоконтроля – необходимо было владеть собой, чтобы события развивались определенным образом. Я попросил ее описать контекст своего поля влияния. Нам удалось установить, что ее мать очень активно вмешивалась в управление.
Пока мы с ней говорили об этом, у нее разболелась голова. Мне стало ясно, что в «ее голове» была ее мать. Поэтому я предложил ей перенести ее мать на кушетку и поговорить с ней. Это классический эксперимент Gestalt – предпринимать интрапсихические диалоги и делать их понятными.
Я попросил ее сказать что-нибудь своей матери, а затем поменяться с ней местами на физическом уровне -  сесть на место «матери» и ответить за нее.
Я был в достаточной мере шокирован теми вещами, которые говорила ее мать. Очень постыдное и даже хуже: например, она унижала Терезу за то, что она «уродлива», чего нельзя сказать о ее красавице-сестре; говорила ей, что она плохой человек; говорила ей, что она (мать) в действительности не хотела иметь детей, что это было просто обязанностью и, в любом случае, она хотела бы родить мальчика.
Это не просто обычная скудная способность к материнству, но заслуживает названия «ядовитое материнство». И не является тем, что можно исправить, превратив в диалог.
Я предложил, чтобы мать перестала разговаривать с Терезой и чтобы я «проинтервьюировал» ее — нужно было попытаться понять ее больше.
Я сделал так….и мать дала разные интересные ответы, подтверждая вышеуказанный «диагноз». Она считала Терезу обузой и беспокоилась только о том, насколько ее дети создавали благоприятный образ ее как матери. Тереза в настоящее время преуспевала в финансовом плане, поэтому это создавало благоприятный образ матери и мать она больше так не раздражала как раньше.
Сейчас..вы можете сказать, что все это — проекция Терезы и только. Но те заявления, которые мать сделала Терезе в этом диалоге были теми словами, которые она использовала по отношению к ней в действительности.
Суть была в том, чтобы не искать патологий в ее матери – она, очевидно, сама вела борьбу с чем-то. Но понятно, что подобное обесценение чьего-то собственного ребенка стало бы ядом...и привело бы к нехватке уверенности в себе этого ребенка, и в итоге привело бы к тревожности.
Поэтому я предложил ей завести разговор с ее матерью, но в этот раз расставить очень определенные границы. Она начала вопрос с «пожалуйста, не...». Я прервал ее...так как эта словесная конструкция все еще была выражением зависимости от того, что ее мать что-то сделает, но это выглядело маловероятным.
Я попросил ее переформулировать эту конструкцию таким образом, чтобы она исходила от нее самой.. "Я не допущу….". Эта фраза устанавливала четкую границу — то есть то, что является важным моментом в Gestalt.
Любое из подобных нескольких заявлений было очень сильным. Ей потребовалась помощь, чтобы сформулировать их. Затем она почувствовала себя более умиротворенной, и получила лучшее понимание того, что ей необходимо сделать, чтобы не допускать голос матери в свое сознание, который подрывал ее уверенность в себе .
Это подразумевало проведение классического эксперимента Gestalt: превращение тупикового внутреннего диалога в открытый, а затем предоставление поддержки, необходимой для перемещения в это место.

Case #42 - Безопасный и небезопасный

Ясмин недавно развелась. Она говорила о том, как хотела повзрослеть и больше отделиться от своих родителей. В ее глазах было много эмоций, которые я наблюдал и комментировал, вместе с другими различными вещами о ней: цветная шаль, бусы вокруг ее шеи.
Она сказала: «Я чувствую себя в безопасности с тобой». Я ответил: « в некотором смысле это защита, потому что я - это просто я, безопасный во многих отношениях, и, в какой-то момент, я, вероятно, буду скучать по тебе и, следовательно, не буду таким же безопасным». Ей было непросто слышать это и мои слова напомнили ей о тех трудностях, которые были у нее с отцом, и о ее необходимости определить границы в отношениях с ним, когда она чувствовала себя смущенной и туманной.
Она сказала, что ценит то, что я ее заметил..и это было тем, в чем она нуждалась. Она говорила о том, как ей трудно сделать так, чтобы ее родители заметили ее как отдельную личность, и о ее первоначальных трудностях с ними, которые связаны с тем, что она была любимой только условно, за хорошее поведение.
Пока я сидел рядом с ней, я говорил о тех способах, с помощью которых я мог видеть ее детское «я» с ее потребностью в одобрении, принятии и заботе; и в тоже самое время ее взрослое «я», желающее дифференциации и нуждающееся в ней, в том, чтобы быть самой собой, найти свою собственную основу для определения своих границ.
Это стало основательным прорывом для нее, возможность быть увиденной с этих обеих позиций и, чтобы эти две позиции имели место в одно время. Это было одним из тех моментов «я-ты». Я говорил о том, как, в этом месте, в котором я чувствовал себя пространным и приземленным и присутствующим, я на самом деле мог создать условия безопасности для нее, чтобы она смогла ощутить себя удерживаемой/поддерживаемой/посещаемой, а также освобожденной – получить поощрение тому, чтобы войти в свою собственную жизнь и получить возможность встретиться на равных.
Это резонансом откликнулось на многих уровнях общения с ней. Я разговаривал с ней как со взрослой, не нарушая как границы между нами, так и взаимосвязи между обеими людьми, которые ищут что-то в отношениях. После чего я попросил ее говорить со мной с позиции ребенка, называть то, что она хотела получить от меня.
Она сказала, что то, чего она так ждала от своего отца, было признанием того, что она была важна для него. Я сказал, что счастлив переключиться в режим «отца»: я вырастил своих дочерей...и мог бы обращаться к ней с этой позиции. Поэтому я обратился к ней «как» ее отец,  и говорил, насколько дорога она была для меня.
После чего она захотела услышать, что ее любили независимо от того, кем она была. Я повторил эту фразу, объяснив, что, хотя я могу не согласиться с тем выбором, который она сделала, или мне могут не понравиться некоторые ее черты, фундаментальная основа семейных отношений для меня состояла в любви.
В этом смысле я мог откликнуться на ее основательную потребность быть увиденной в этом месте. По природе терапевтического процесса я в действительности не был ее отцом, но воздействие было практически идентичным тому, как если бы я был.
Это результат установления прочной и глубокой основы для взаимоотношений в терапевтическом процессе, которая позволяет таким утверждениям иметь  трансформативное воздействие.
Она чувствовала себя более целостной и способной соединить в себе и взрослую и детскую части самой себя.

Case #41 - Беспокойный клиент

Франсуа кашляла, и делала это так, что это по-настоящему нервировало меня. Она приступила к работе, и я поднял этот вопрос. Я сказал: «Ну, ты действительно привлекла мое внимание этим кашлем». Она ответила: что «да, она склонна беспокоить людей». Я ответил: «хорошо, ты меня побеспокоила этим кашлем».
Итак, мы исследовали, что значит быть «беспокойным». Я объяснил, что существуют также положительные моменты в том, чтобы беспокоить людей, например, комедианты этим занимаются. И революционеры. И те люди, которые нарушают статус кво в группе: они тоже нужны. Я захотел определить слово «беспокойный» иными способами, расширить ее ощущение доступного ей выбора.
Я попросил ее «побеспокоить» нескольких людей в группе. Она игриво ущипнула щеку одного из присутствующих, а затем наступила кому-то на ногу.
Это были теми легкими и веселыми действиями, которые она спонтанно совершила, и которые сразу же создали у нее ощущение «беспокойного» поведения в несколько ином ключе.
Я спросил о ее контексте: кто был беспокойным в ее семье. Она сказала, что недавно узнала о том, что у ее матери есть отношения на стороне в настоящее время. По мере того, как я узнавал больше, оказалось, что ее отец имел отношения на стороне годами.
Было заметно, что это беспокоило ее, но я не хотел слишком глубоко погружаться в дела ее родителей. Она сказала, что чувствовала себя виноватой...так, как будто каким-то образом отношения ее матери на стороне были ее виной, потому что она уехала из дома.  Я сказал: «ну, это не тебе решать, нести ли тебе ответственность за действия твоей матери».
Я захотел переместить фокус внимания обратно на нее. Поэтому я произнес: «ты смотришь на меня с пристальным вниманием – прямо сейчас ты получаешь от меня внимание». Она сказала, что чего-то не хватало по мере того, как она росла – ее родители были настолько заняты своими проблемами и конфликтами, что она не получала особого внимания. И если она все-таки его получала, то это было в резкой форме. Она говорила о том, что хотела получить любящее внимание, а не внимание в форме критики. Я заметил, что для детей негативное внимание — это лучше, чем его отсутствие…этим я признал наличие выбора в том, чтобы быть в каком-то смысле «беспокойной» в ее взрослой жизни, чтобы привлечь внимание, даже если этот вид внимания, который она получает, не очень приятный.
Я попросил ее обратить внимание в настоящем моменте на то, каково это — получать мое внимание и внимание группы. Она отметила легкие изменения во внимании группы: несколько человек были расстроены. Я мог видеть, насколько гармонично настроена она была на динамику изменения направления внимания в группе.
Я сказал: "хорошо, я хочу, чтобы ты действительно присутствовала в том внимании, которое я уделяю тебе прямо сейчас». Мы сидели там некоторое время. Я заметил, что я чувствовал себя пустым...обычно что-то приходит ко мне, креативные эксперименты, озарения, понимание. Я просто чувствовал себя абсолютно опустошенным с ней, как пустынный ландшафт.
Поэтому я сказал ей об этом, и она подтвердила, что «да», ей говорили уже об этом ее супруг и другие...и что она тоже чувствовала себя опустошенной.
Таким образом, я понял, что это общее пространство в моменте «я-ты». Часто такие моменты интимности и связи понимаются, как наполненные глубокими чувствами. Но в этом случае единение было своего рода пустотой. Я сказал: «это тяжело для меня, как будто я потерял всю мою креативность; я не привык к такому». Она оживилась: ей понравилось слово «креативность».
Она сказала: «я хочу сделать что-то, что покажется беспокойным и вызывающим для тебя». Я попросил ее продолжать. Она поцеловала меня в щеку. Я сказал: «Ах, всплеск цвета на фоне ландшафта!»
Это был момент яркого контакта, в контексте глубокого момента единения. В результате в ней произошла основательная перемена, что-то высвободилось.
Это стало результатом нелинейного процесса следующего потока осведомленности по мере того, как она возникала между нами: тема внимания и беспокойства. В Gestalt мы не очень много работы делаем линейным/целевым способом, но больше работаем подобно течению реки, двигаясь с потоком, погружая себя в феноменологию клиента, и наблюдая за своими собственными ответами. Конечный результат — это интеграция, или, как ее можно назвать, воплощенное озарение.