|
 Леан говорила о том, что ей очень страшно. Она боялась тараканов, ее легко было напугать и ей часто трудно было уснуть ночью, так как ей казалось, что воры залезают в ее окно, или привидения, или «чудовища». Она также боялась чудовищ, когда выходила плавать на лодке. Кроме всего прочего это звучало как что-то очень детское, поэтому я спросил ее о том, что напугало ее в детстве. Она тут же связала это с происшествием, которое произошло, когда ей было 6 лет. Мальчик, который был одним из ее хороших друзей, умер от утопления. Прошло несколько часов, пока его нашли. Его принесли в ее дом и семья мальчика настоятельно просила ее отца, который был врачом, реанимировать его. Ему не удалось это сделать. Той ночью был шторм и она пошла спать очень напуганной. Затем ей приснился кошмар о том, что ей нужно было спасти его, но она не могла. Она много думала о нем, пока росла, и все еще сильно переживала об этом случае. Итак, стало понятно, кто был этим «привидением», которого она так боялась. Я предложил ей провести эксперимент, который бы поставил ее лицом к лицу с ее проблемой, но был необходимым – используя драматичность момента, интенсивность ее страха и существующую возможность справиться с этим непосредственным образом, раз и навсегда. Итак. я предложил, что я встану рядом с ней лицом к открытому окну, а группа встанет за ней, чтобы поддерживать ее. Затем она позовет привидение ее маленького друга, который умер, чтобы оно пришло в комнату и встало перед ней. Она это сделала, но дрожала как лист. Я предложил ей, крепко ее поддерживая, опереться об меня, а группа стояла сзади нее на близком расстоянии. Я подсказал ей, что нужно поговорить с «привидением» и рассказать ему, что она чувствовала, через что она прошла и как сильно она скучала по нему. Она сделала так, хотя это было непросто для нее. Она сказала, что хочет быть с ним, на другой стороне. Я спросил ее о том, что он ответил на это, и она сказала, что он не хочет этого. Для нее было важным принять это; даже в этом случае с ее стороны все еще присутствовало остаточное чувство тоски о смерти и о том, чтобы быть рядом с ним. Поэтому я поддержал ее в том, чтобы она больше поговорила с ним, в действительности рассказывая о своих чувствах и действительно слушая то, что он отвечал ей. Я должен был поддерживать ее сначала, когда она боялась, а затем, когда она скорбела. Я посоветовал ей вдохнуть это внутрь своего живота и затем ниже, в ее ноги. В Gestalt мы работаем с приземлением и с дыханием, чтобы помогать человеку продолжать присутствовать в своем переживании и в своей интенсивности эмоций. Часто не существует поддержки в тот момент времени, когда все это происходит, особенно в молодости, поэтому этот прием помогает им поддерживать связь со своим переживанием, которое потрясло их ранее, тем способом, который сейчас может быть воспринят. Для нее было очень непросто не терять своего присутствия – она провела последние 30 лет, живя в страхе, вдыхая поверхностно...что могло снова возобновить страх. Для нее было трудно вдохнуть все гораздо глубже и ей требовалось много поддержки и совета от меня. Спустя некоторое время она стала очень спокойной, могла отпустить привидение на волю и полностью вернуться к самой себе. Она чувствовала себя более присутствующей в своем теле, чем когда бы то ни было, и от ее страха не осталось и следа.
Марк затронул ряд вопросов, но ни один, казалось, не имел особого продолжения. Его ситуация с работой была на переходном этапе – ранее он работал со своим отцом, но отошел от этого. Он вел несколько видов бизнес деятельности, но ни одна из них не приносила достаточного количества денег. Он был женат в течение трех лет и был готов к тому, чтобы завести ребенка. Я сделал различные замечания и наблюдения — например, о текучем звуке его голоса. В действительности ничего не сигнализировало о «проблеме». Поэтому я спросил о его браке. Он сказал, что в браке все хорошо и он счастлив. Несмотря на то, что в общем это было хорошим знаком, я захотел узнать, из чего это складывалось - подробности. В Gestalt мы всегда заинтересованы уходить от обобщений к более конкретным вещам, так как именно таким способом мы достигаем контакта. Ему было трудно ответить. Я спросил о его чувствах, и снова ему трудно было быть конкретным. Поэтому я решил, что недостаточная ясность ситуации была связана с тем, что ему было сложно настроиться на свои собственные чувства. Итак, я предложил эксперимент: пройтись вокруг и взглянуть на людей в группе, по порядку на одного за другим, и обратить внимание на то, какие чувства у него возникают, когда он смотрит на каждого человека. Он начал рассказывать мне о своем опыте, в достаточно определенных терминах. Поэтому было очевидно, что он действительно мог идентифицировать свои чувства во взаимоотношении, но, возможно, нуждался в приободрении и в поддержке окружения – то, что он подтвердил. Поэтому следующим шагом было то, что я задал особый формат для его речи: "Когда я смотрю на тебя, я чувствую _____". Это звучит как что-то очень простое, но важно начинать именно с того места, которое осуществимо и, учитывая его заявленные трудности с распознанием своих чувств, это место казалось самым подходящим, чтобы с него начать. Что я предпринял: переход от его описания своего опыта восприятия других людей к тому, чтобы выражать это непосредственно этим людям. В Gestalt мы всегда движемся в направлении установления отношений. Итак, он проделал это с несколькими людьми, каждый раз довольно ясно выражая свою мысль словами. Снова это указывало на то, что ему просто была необходима поддержка в его окружении, в котором он мог бы это делать. Итак, следующее, что я сделал — я вытащил подушку, чтобы использовать ее в качестве его жены, и попросил его поговорить с ней, в аналогичном формате: «когда я вижу _____ в тебе, я чувствую _____" Он делал это некоторое время, четко выражая свои мысли словами. Я отметил это, приободрил его и заметил, что он определенно обладал способностью распознавать свои чувства и сообщать о них. Я предположил, что, возможно, ему нужна была некоторая практика, в неугрожающей обстановке. Он согласился со мной. После этого я попросил его проделать то же самое с его отцом. Я отметил, что поддержка, казалось, была ключевым моментом в этой ситуации, и я попросил его опять «поговорить с подушками» - сначала со своей женой, затем со своим отцом – говоря им: «когда вы делаете _______, я чувствую ____, и хотел бы ___ поддержку от вас». Этот эксперимент принес ему очень ценный опыт, который делал понятными подробности содержания его ситуации, и он говорил о том, что чувствовал себя очень умиротворенным в конце. Таким образом, был дан хороший пример эксперимента с целью исследования поведенческой модели, который включал в себя чувства, контакт, искренность и поддержку. Это именно те основные элементы, с которыми мы работаем в Gestalt, и сеансы, подобные этому, могут быть очень ценными как что-то очень напоминающее тренировку. Там, где это уместно, этот аспект эксперимента может уложиться в подход Gestalt. Основное, что нужно помнить — он не может быть использован в качестве формулы и должен применяться в отношении определенного человека с учетом того, какой процесс ему необходим в тот конкретный момент времени.
 Аннабель была расстроена, очень грустна. Она принесла с собой маленькую куклу, с маленькими негнущимися руками.
«Это я», - сказала она. «Мои руки такие же закостенелые как у Зомби. В моем сердце грусть».
Она поведала о том, что ее родители ужасно дрались, когда она росла, из-за чего внутри ее было много страха и холода. Когда она стала взрослой, она чувствовала себя слишком жесткой и хотела стать более мягкой. И кукла была образом того, насколько жесткой она чувствовала себя.
Я внимательно слушал ее и чувствовал, что мое сердце очень открыто — она все-таки была очень расстроенной.
В то же время одна веселая мысль пришла мне в голову, которая казалось почти неприличной – о зомби, которые ходили вокруг - мысль в форме своего рода глупого представления, которое может создаться о зомби.
Поэтому я поделился с ней моим глубоким пониманием ее ситуации и заботой о ней, а также этой сумасшедшей и глупой мыслью о зомби. Я не хотел быть невежливым, но я все-таки хотел открыть эту другую часть меня.
Она охотно слушала это. Я предложил ей, что, возможно, мы даже можем обыграть эту мысль.
Итак, мы встали и, бок о бок, прошлись вокруг как зомби, направляясь к людям в группе. Большая часть людей смеялась, получая удовольствие от смешного безумства. Было не так много людей, которые по-настоящему испугались, поэтому мы покружили вокруг них. По большей части это был глупый и смешной опыт.
Аннабель присела и я сел лицом к ней, внимательно наблюдая за тем, как она себя чувствовала.
Этот эксперимент сделал ее более мягкой и еще более открытой. Она сидела с маленькой куклой в руках, чувствуя ее маленькие руки, рассказывая насколько негнущимися они были, но сейчас, если бы она потерла их, они бы стали более гибкими.
Я воспринял ее слова как намек и взял обе ее руки своими руками и мягко потер их. Она вцепилась своими руками в мои руки как маленький ребенок, который ищет успокоения. Я взглянул на нее, чтобы оценить как это было для нее и мог заметить как она делалась мягче. Я продолжал потирать ее руки и говорил с ней о том, что она становится мягче. Я мог ощущать интенсивность энергии в ее руках. И, как она и сказала, ее руки стали мягче, я вытянул руки в круг ладонями вверх и позволил ей потереть своими руками мои руки, что она и делала вперед и назад, медленно. Я заметил ей как много энергии было в ее руках. Она поддерживала очень глубокий контакт всем своим сердцем, своими чувствами и оставалась в контакте со мной во время этого процесса.
Она говорила о том, как каждая из моих рук была каждым из ее родителей, которые разошлись, но присутствовали вместе. Она с любовью и грустью дотрагивалась до каждой руки. Затем она взяла в руки маленькую куклу и приложила ее лицо к каждому из моих пальцев. Затем она взяла куклу за обе руки, соединила одну из них с одной моей рукой, а вторую — с другой.
Она сказала, хотя мои родители разошлись, я могу поддерживать связь с каждым их них.
Это стало переломным моментом, ее грусть перестала быть замкнутой и подавленной и стала исходить из сердца, в потоке. Ее руки были расслаблены и каждая ее часть дышала, присутствовала и поддерживала связь.
Это стало знаменательным опытом для нее, как же как и для меня, и в завершении всего она почувствовала глубокое ощущение умиротворенности и целостности.
 Шонг-ли были серьезные проблемы со здоровьем в течение последнего года. После нескольких операций, ничего в физическом плане особо не помогало и становилось то лучше, то хуже. Итак, с точки зрения психологии, было дано следующее объяснение. Она прошла через различные сеансы терапии по данному вопросу...поэтому мне было все равно, повторять их или нет, и я спросил ее прямо о том, с чем она уже имела дело. Не очень полезно загружать слишком большое количество различных подходов в одну и ту же проблему, и все это требует некоторого осторожного профессионального суждения. Если вы идете к врачу, может быть полезным получить второе мнение, но возможно не стоит получать 4 или 5 – это просто сбивает с толку. Когда вы продолжаете работать над тем же вопросом, один и тот же терапевт может достичь глубины, но «смена терапевтов» может оказаться не только не продуктивной, но даже наоборот. Поэтому я не хотел просто автоматически нырять в самую глубину вопроса. Я попросил рассказать о контексте: что случилось год назад, когда она впервые начала испытывать проблемы со здоровьем. Она связала это с тем временем, когда она приобретала некоторые бумажные «деньги», используемые в Китае для сжигания, в основном в память о ком-то. До этого ее отец умер 5 лет назад, и она приобретала их для этой цели. Пока она осуществляла покупку, «ведьма» (с ее слов) предупредила ее не покупать слишком много, иначе она заболеет. Она сразу же попыталась вернуть покупку, но магазин отказался принимать. Вскоре после этого, она заболела. Я спросил ее об отношениях с отцом. Они были близкими, заботливыми и она каждый день о нем думала, часто связывая его с моментами ее жизни, например, с ее сыном. Исследование обстоятельств чьего-либо поля влияния может оказаться важным, в отличие от непосредственного погружения в эмоциональные вопросы. Контекст дает важную информацию, которая может помочь задать направление терапии. Итак, я попросил рассказать больше о частоте мыслей – по прошествии 5 лет, мне казалось, что это центральная часть и напоминание о своего рода незаконченном деле. Она фактически не могла ответить в чем это заключалось или даже в действительности как она себя чувствовала, когда думала о своем отце, хотя выглядело это чем-то положительным. На дальнейших сеансах возможным было погрузиться глубже в ее осведомленность, но при том, что вход был не найден, не хотелось идти на ощупь, угадывая, и лучше было остаться с тем, что она предъявила. Это один из способов, с помощью которых мы не прорываемся сквозь «сопротивление» в Gestalt. Поэтому я присел на некоторое время, вбирая то, что она рассказала. Я захотел использовать те структуры, которыми она уже оперировала: деньги, ведьма, и ее (почти) одержимость в мыслях о своем отце. И я предложил ей некоторое домашнее задание: расширенный эксперимент Gestalt. Я предложил ей приобрести одну единственную купюру бумажных денег. Я спросил, и у нее на компьютере появилась фото ее отца. Поэтому я посоветовал ей каждый день в одно и то же время ножницами отрезать крошечный кусочек бумажной купюры, класть его в печь для сжигания, включать компьютер с фото ее отца и просить его благословить ее жизнь, а затем выключать это фото. Это то, что в быстрой терапии известно под названием «назначить симптом», и используется в Gestalt параллельно «Парадоксальной теорией изменения». Оставаясь в большей мере с тем, что есть. Она хотела большего – очевидно продолжения ее неугомонного поиска большего количества терапии по данному вопросу, а также относительно изоморфа, о котором предупреждала ее ведьма, то есть о том, чтобы не быть слишком жадной в отношении получения слишком большого количества ценных «вещей» - в качестве которых выступали деньги. Тем не менее, я отметил ее неугомонность и принял бы это во внимание для дальнейшей работы в другое время. Она была на больничном, поэтому я спросил ее о том, как она провела свой день. Она оставалась дома, и в основном в ее распоряжении были 8 часов, в течение которых она готовила, отдыхала и выходила на прогулки. Я спросил ее, были ли какие-то социальные вопросы, которые имели значение для нее и она ответила отрицательно. Поэтому я предложил ей найти сервис проект, который бы она хотела начать и учредить в честь своего отца. Это позволит изменить его символический образ, вместо экранной заставки — жизнь и вовлеченность, а не существование в болезни, в воспоминаниях о смерти и в апатии. Это также могло бы дать ей что-то, о чем можно было бы думать в течение дня — «чему можно было бы посвятить свою жизнь».
 Эта пара боролась некоторое время.
Первое, что сказала Ронда вовремя сеанса, было следующее: «мои родители развелись и я пообещала сама себе, что я никогда-никогда не сделаю это с семьей, которую я создала». Она была чрезвычайно расстроена. Брайэн обхватил ее рукой, но она отстранилась от него.
Я попросил его переместиться напротив ее, чтобы они могли видеть друг друга.
Второе, что она сказала: «Я выдохлась. Я не могу больше продолжать. Это взаимоотношение закончено для меня."
Брайэн был шокирован. Он сказал ей, что уже слышал, как она это много раз говорила раньше и он очень старался что-то изменить в их отношениях в течение предыдущих нескольких месяцев. Он начал это объяснять...Я остановил его. Когда мы объясняем что-то, это рассматривается как способ ухода от того «что есть», с точки зрения Gestalt.
Я попросил его просто сказать ей то, что он чувствовал. После того, как потребовалось значительное количество поддержки, он сказал ей, что запаниковал и чувствует себя брошенным. Он начал плакать.
Она сидела там еще некоторое время, не проронив ни слова. Когда я помог ей начать говорить, она сказала, что опустошена; это было слишком много в эмоциональном плане и она вышла из своей осведомленности. В Gestalt, когда такое происходит, мы оставляем в покое этого человека.
Поэтому я продолжал работать больше с ним – объясняя ему, что она не доступна, поэтому нет смысла продолжать на нее давить; я сидел вместе с ним в его переживаниях и помогал ему оставаться с самим собой в этом месте. Я признал, что понимаю, как он себя чувствовал, насколько ужасно было для него находиться в этом месте и насколько тяжело это было, когда она «закрыла все двери» и была совсем не доступна для него в этот час несчастья, когда она была так нужна.
Затем Ронда взглянула на него со слезами в ее глазах. Она сказала: это произошло с твоей матерью, и с твоей бывшей женой, я никогда не желала делать это с тобой.
Он сломался и погрузился в себя. Я попросил его не терять присутствия и обратить внимание на то, что сейчас у нее слезы на глазах и она стала доступной для общения, и признать, что в данный момент появилась связь. Это было очень тяжело для него.
Он сказал ей, что чувствовал себя виноватым, чувствовал, что он потерпел неудачу и он начал говорить о том, как бы он хотел продолжать свои попытки. Но я остановил его, потому что никакого эмоционального фона не исходило от нее для какого-либо разговора о будущем.
После этого я спросил ее может ли она принять то, что он сказал. Она выглядела опустошенной, поэтому я предложил ей сказать ему, что внутри нее нет места принять это — это было бы эмоционально правдивым заявлением с ее стороны.
Ему было очень тяжело слышать это. Я поддержал его в том, чтобы отразить это обратно ей. Ее ответом было то, что она заметила злость, обиду и грусть в его глазах. И я попросил его назвать, что именно каждая из этих эмоций значила для него.
Она слушала, но потом сказала: я не хочу продолжать и я чувствую себя ужасно, потому что я знаю, настолько это тяжело для тебя.
Брайэн просто умолк, погрузился в себя и насколько я видел, был недоступен. Я предложил ему сказать ей, что он не способен ее слышать в настоящий момент, но для него даже это было трудно.
Поэтому я попросил ее поговорить со мной. Это техника, применяемая в терапии двоих людей, состоящих в отношениях, - поддерживать одного из них, если другой недоступен, то есть давления нет и другой человек может быть просто свидетелем.
Ронда сказала, что хотела бы дать ему больше времени, чтобы принять эту ситуацию, но я сказал, что думаю он, возможно, никогда не примет эту ситуацию. Он любил ее и маловероятно сдался бы. Это было немного шокирующим для нее.
Поэтому я вытащил из нее больше чувств и личных заявлений.
После чего Брайэн стал доступен для общения и она сказала ему, что чувствует себя очень виноватой и очень сожалеет. Они плакали вместе. Он захотел приблизиться, но она сказала ему, пожалуйста, держи дистанцию.
Я спросил ее почему, она сказала, что не любит его больше. Я подверг это заявление сомнению: оно основано на ошибочной идее любви как чувстве в чистом виде. Вместо этого я попросил ее сделать из этого заявления что-то личное. Она сказала: «я затворила все свои чувства».
Это было ключевым заявлением, так как в этом случае оно говорит о действии, выборе и воле.
Но время было неподходящим, чтобы работать над этим: простое признание этого факта тогда стало дверью, ведущей в область будущих вариантов выбора.
Итак, я попросил его подтвердить то, что он это услышал, и рассказать ей о своих чувствах. Ему удалось это сделать и они оба заплакали.
Однако что-то изменилось. На грани невозможного – и кто знает будущее – им удалось поддерживать некоторое основательное подлинное общение. Они оба достигли места переполнения, но с моей поддержкой одного из них, все еще присутствующего в эмоциональном плане в тот момент, они не потеряли способность продолжать и находиться там вместе, в этом месте утраты и отчаяния.
Окончательный результат был неизвестен. Но цель Gestalt состоит в достижении этого основательного подлинного общения; это становится почвой для реальных отношений – то, что до настоящего момента очевидно не хватало.
Блог Gestalt #48 - - Ведьма, деньги и болезнь
У Шонг-ли были серьезные проблемы со здоровьем в течение последнего года. После нескольких операций, ничего в физическом плане особо не помогало и становилось то лучше, то хуже. Итак, с точки зрения психологии, было дано следующее объяснение. Она прошла через различные сеансы терапии по данному вопросу...поэтому мне было все равно, повторять их или нет, и я спросил ее прямо о том, с чем она уже имела дело. Не очень полезно загружать слишком большое количество различных подходов в одну и ту же проблему, и все это требует некоторого осторожного профессионального суждения.
Если вы идете к врачу, может быть полезным получить второе мнение, но возможно не стоит получать 4 или 5 – это просто сбивает с толку. Когда вы продолжаете работать над тем же вопросом, один и тот же терапевт может достичь глубины, но «смена терапевтов» может оказаться не только не продуктивной, но даже наоборот. Поэтому я не хотел просто автоматически нырять в самую глубину вопроса.
Я попросил рассказать о контексте: что случилось год назад, когда она впервые начала испытывать проблемы со здоровьем. Она связала это с тем временем, когда она приобретала некоторые бумажные «деньги», используемые в Китае для сжигания, в основном в память о ком-то. До этого ее отец умер 5 лет назад, и она приобретала их для этой цели.
Пока она осуществляла покупку, «ведьма» (с ее слов) предупредила ее не покупать слишком много, иначе она заболеет. Она сразу же попыталась вернуть покупку, но магазин отказался принимать.
Вскоре после этого, она заболела.
Я спросил ее об отношениях с отцом. Они были близкими, заботливыми и она каждый день о нем думала, часто связывая его с моментами ее жизни, например, с ее сыном.
Исследование обстоятельств чьего-либо поля влияния может оказаться важным, в отличие от непосредственного погружения в эмоциональные вопросы. Контекст дает важную информацию, которая может помочь задать направление терапии.
Итак, я попросил рассказать больше о частоте мыслей – по прошествии 5 лет, мне казалось, что это центральная часть и напоминание о своего рода незаконченном деле.
Она фактически не могла ответить в чем это заключалось или даже в действительности как она себя чувствовала, когда думала о своем отце, хотя выглядело это чем-то положительным.
На дальнейших сеансах возможным было погрузиться глубже в ее осведомленность, но при том, что вход был не найден, не хотелось идти на ощупь, угадывая, и лучше было остаться с тем, что она предъявила. Это один из способов, с помощью которых мы не прорываемся сквозь «сопротивление» в Gestalt.
Поэтому я присел на некоторое время, вбирая то, что она рассказала.
Я захотел использовать те структуры, которыми она уже оперировала: деньги, ведьма, и ее (почти) одержимость в мыслях о своем отце.
И я предложил ей некоторое домашнее задание: расширенный эксперимент Gestalt.
Я предложил ей приобрести одну единственную купюру бумажных денег. Я спросил, и у нее на компьютере появилась фото ее отца. Поэтому я посоветовал ей каждый день в одно и то же время ножницами отрезать крошечный кусочек бумажной купюры, класть его в печь для сжигания, включать компьютер с фото ее отца и просить его благословить ее жизнь, а затем выключать это фото.
Это то, что в быстрой терапии известно под названием «назначить симптом», и используется в Gestalt параллельно «Парадоксальной теорией изменения». Оставаясь в большей мере с тем, что есть.
Она хотела большего – очевидно продолжения ее неугомонного поиска большего количества терапии по данному вопросу, а также относительно изоморфа, о котором предупреждала ее ведьма, то есть о том, чтобы не быть слишком жадной в отношении получения слишком большого количества ценных «вещей» - в качестве которых выступали деньги.
Тем не менее, я отметил ее неугомонность и принял бы это во внимание для дальнейшей работы в другое время.
Она была на больничном, поэтому я спросил ее о том, как она провела свой день. Она оставалась дома, и в основном в ее распоряжении были 8 часов, в течение которых она готовила, отдыхала и выходила на прогулки.
Я спросил ее, были ли какие-то социальные вопросы, которые имели значение для нее и она ответила отрицательно.
Поэтому я предложил ей найти сервис проект, который бы она хотела начать и учредить в честь своего отца.
Это позволит изменить его символический образ, вместо экранной заставки — жизнь и вовлеченность, а не существование в болезни, в воспоминаниях о смерти и в апатии. Это также могло бы дать ей что-то, о чем можно было бы думать в течение дня — «чему можно было бы посвятить свою жизнь».
Фелисити рассказывала о том, что у нее ночные кошмары. В Gestalt мы не применяем заранее подготовленные интерпретации снов, но кошмары часто связаны с агрессией; и мы рассматриваем все аспекты сна в связи с тем человеком, кому он снится, поэтому кошмары связаны с чьей-то собственной агрессией. Сон Фелисити, который регулярно повторялся в различных формах, состоял в следующем: Она была в подвале и там были опарыши. Их там были сотни тысяч. Затем, в следующей сцене, она подбрасывала опарыши вверх – все ее тело кишило ими. Ей удалось их всех подбросить вверх, кроме одного. Теперь, узнав про этот сон, вы могли бы провести весь день в поисках интерпретаций. На самом примитивном уровне, подвал представляет собой то, что располагается под нами, а опарыши очевидно имеют отношение к чему-то очень неприятному в человеке. НО, мы даже так далеко не заходим в Gestalt. Мы просто остаемся с тем, что есть — опыт человека, и то их собственное значение сна, которое формируется через опыт. Поэтому я предложил Фелисити говорить за каждого персонажа сна. В качестве опарыша она говорила о том, каково это быть толстой, ленивой и бессильной. Единственный опарыш, который остался внутри ее, также выразил желание выбраться оттуда. В качестве следующего шага необходимо было все обыграть. Поэтому я присоединился к ней и мы обыграли то, как-будто мы были опарышами, ходили вокруг. Я сказал о том, что у всех нас есть какие-то опарыши внутри – вещи, о которых мы просто не желаем рассказывать другим. Я рассказал о некоторых своих – моя злобность в определенных ситуациях, и я привел ей некоторые примеры. Если материал очень трудный, важно, чтобы терапевт вел процесс сам. Сначала она не очень соглашалась определить что-нибудь подобное в ней самой. Я заметил выражение ее лица – своего рода гримаса невинной девочки. Я высказал то, что увидел, и обыграл это ей. Я сказал: "ну, это не похоже на то, как выглядит человек, у которого есть опарыши внутри!" Мои слова создали конфронтацию между ней и тем человеком, которого она проецировала, а также пробудило в ней желание быть более подлинной. Она назвала некоторые аспекты себя, которые были похожи на опарышей, и я признался, что заметил, насколько трудно это было для нее. Затем она «надела» на себя прежнее выражение лица. В этот раз я отметил, что имеет место внезапная неуместность - как-будто она пыталась избавиться от того, чем она только что поделилась. Мой комментарий дал ей осведомленность, мгновенным способом, о ее процессе отречения. Осведомленность в Gestalt всегда связана с внезапностью – что приводит к осознанию человеком того, кем он является прямо сейчас. Затем я попросил группу поделиться своими собственными «само-опарышами». Это в дальнейшем уменьшило постыдность огласки для Фелисити и создало некую связь в группе, пока мы делились своими более глубокими «я» и заодно хорошо проводили время по ходу процесса.
Бетти хотела поговорить о ее страхе. Она не могла определить, в чем он заключался или с чем он был связан. Но перед тем, как я нехотя согласился на ее тему, я захотел узнать больше о ней. Я спросил ее о детях, замужестве, работе. Она недавно уволилась с работы, на которой она проработала 20 лет, и была на некотором переходном этапе. Ее семейной жизни ничто не угрожало — она была устроена; у нее прекрасная и талантливая дочь, и ее муж любил ее. Но когда я взглянул на нее, она не выглядела особо счастливой. Я спросил ее о том, счастлива ли она и она ответила, что нет. Все считали, что у нее идеальная жизнь, идеальная семья. Я спросил о том, что же было не так. Она сказала: мой муж любит меня больше, чем я люблю его. Я чувствую себя в безопасности с ним, но это было спланированное замужество и он «не мой тип». Я спросил ее, какой же ее тип - сильный характер, ясное личное видение в жизни и хороший вкус. Он не был ни одним из перечисленных. Это произвело на меня впечатление, и мне потребовалось некоторое время, чтобы принять это внутрь себя. Великолепная жизнь, но не хватает чего-то очень важного. Я снова взглянул в ее глаза, и мог увидеть, насколько несчастной она была. Я спросил ее, сколько ей было лет - 44 . Я спросил ее, провела бы она следующие 44 года с ним, она ответила, что да. Так что было ясно, что это было ее выбором. Но ценой этому был своего рода базовый разрыв в ее ощущении единения во взаимоотношении. Некоторого рода базовая потребность в страсти, встречах и синергии отсутствовала при этом. Она устроила свою жизнь как действительно счастливую, но в какой-то части она не удовлетворяла более глубоким потребностям. В Gestalt мы заинтересованы в выборе и понимание выбора достигается в условиях экзистенциальных понятий. Жизнь бросает нас в самые различные ситуации, но у нас всегда есть выбор. Наше ощущение несвободы происходит не из внешних условий, но через забывание нашего момента как момента выбора. Вместе с выбором также приходят последствия и жизнь именно тогда хорошо прожита, когда мы берем на себя ответственность за последствия вместо того, чтобы пытаться обвинить других, или вместо того, чтобы проводить нашу жизнь в сожалении о том, что мы не живем где-нибудь в другом месте. Это было очень похоже на то, с чем столкнулась Бетти. Ее выбор был понятен, и последствия тоже. Но она была несчастной и, если только она не хотела оставаться в таком положении, что-то должно было измениться. Что было в нашем распоряжении — это те различные варианты на выбор в пределах той структуры, с которой она решила остаться. Я провел некоторое время просто оставаясь с ней рядом, наблюдая за ее грустью, признавая все как есть. Это пространство взаимоотношений, в котором ничего не должно меняться, где нет повестки для действий и акцент делается на том, чтобы быть там, быть с кем-то и еще на понимании. Это также известно как пространство «Я-Ты». После этого, я перешел к вопросу «что возможно». Перейти к этому этапу с самого начала просто значило бы найти своего рода «решение» для ситуации, которое в принципе не имела решения. Но после присутствия в течение некоторого времени в этом месте бытия мы могли вместе исследовать другие варианты на выбор и перспективы. Я спросил, знал ли он о том, что она несчастлива, показывала ли она ему это также, как показала мне. Она сказала, что нет. Поэтому я поделился с ней случаем из своей собственной жизни, когда моя девушка открыла мне то, что она несчастлива и это оказало сильнейшее влияние на меня. Так как он любил ее, это могло стать началом своего рода перемены в отношениях. Я отметил, что он никогда не будет ее «типом», но если создать ему стимул, он может предпринять некоторые шаги в этом направлении. В первую очередь действовать нужно было ей, чтобы сообщить ему свое истинное «я» и нужды. Трудность состояла в том, чтобы сделать это таким способом, который бы произвел положительные результаты. Я предложил ей попросить его смотреть в ее глаза в течение 10 минут, молча, и таким образом показать ему как она несчастна. После этого, она могла бы обсудить с ним некоторые небольшие изменения, с которых она хотела бы, чтобы он начал, которые имели бы значение для нее. Но это необязательно стало бы решением проблемы ее несчастности. На самом деле, она находилась в той ситуации, когда она не получала то, что хотела. Поэтому я предложил ей, чтобы она активно исследовала как свою креативность, так и некоторого рода духовную практику. Это бы помогло ей найти такую основание счастья, которое не зависело бы от ее внешней среды. Предлагать такие вещи в качестве своего рода универсального решения — это не то, что одобряется в Gestalt. Но в контексте того глубокого ощущения, когда ты чувствуешь себя застрявшим в тупиковой ситуации, такие возможности становятся значимыми на уровне личного, и существует основательная мотивация двигаться в этом направлении. Если существует заинтересованность, человеку можно помочь через поддержку на практике — разговором о том, как это может произойти, и рядом вариантов.
|
|
|
Леан говорила о том, что ей очень страшно. Она боялась тараканов, ее легко было напугать и ей часто трудно было уснуть ночью, так как ей казалось, что воры залезают в ее окно, или привидения, или «чудовища». Она также боялась чудовищ, когда выходила плавать на лодке.
