|
Анжелика была врачом, хотя она недавно меняла род занятий не один раз. У нее был ребенок и она очень хотела еще одного, но вместе с тем сильно опасалась заводить еще одного ребенка. По мере того, как мы установили контакт, она сказала, что ей было небезразлично то, как она выглядела в моих глазах. Чтобы создать некоторую рациональную основу, я рассказал ей, что именно на самом деле я заметил в ней..включая прекрасный браслет, который был на ней - подарок ее супруга. Она была гинекологом и отчасти в ее обязанности входило делать аборты. Тогда она ничего не чувствовала, когда это делала - аборты были просто частью ее работы. Но потом она поняла, что не испытывает особой радости, когда помогает в родах - это тоже было частью ее работы. Годы спустя она начала посещать сеансы терапии и настроилась на свои чувства. В том числе на ту боль от того, что ей пришлось делать эти аборты. Это не было связано с какой-либо идеологией или верой, но только с тем эмоциональным воздействием, которое на нее оказывало то, что она более 10 лет делала аборты. Совсем недавно у нее случился выкидыш, и она увидела в этом своего рода наказание. Она сообщила, что у нее головная боль, но остальная часть ее тела была онемевшей. Для нее очень тяжело было об этом говорить, она плакала. Я предложил сделать перерыв. Когда человеку приходится справляться с наплывом чувств, они замыкаются. Поэтому просто продолжать вспахивать поле для терапии не всегда хорошая идея. Пауза позволила нам отступить в прошлое, и я смог установить относительный контакт, рассказывая ей о том, как она выглядела в моих глазах: я чувствовал по большей части сострадание к ней, и у меня не было негативных суждений о ней. Она немного успокоилась. Я спросил ее, что она чувствовала внутри ее живота. Она ответила - черноту. И снова наплыв был чрезмерный для нее. Она уходила в себя. Я попросил ее установить зрительный контакт, иначе она останется закрытой системой. Я сказал, что, глядя на ее браслет, я подумал, что там были другие цвета: в браслете были черные бусины, но и кристаллы тоже, а также прекрасный розовый ободок. Я сказал, что розовый цвет соответствует цвету ее живота - как врач она знала, что это правда. Своими действиями я приземлил ее на поверхность более прочную, чем ее "черная" проекция, и направлял ее к чувству жизни и крови. Пока мы разговаривали она сжимала свои кулаки. Я указал ей на это - мы приносим осведомленность о ключевых моментах высвобождения энергии, помогая лучшим образом заземлить их. Она сказала, что чувствует злость. Это происходило определенное количество раз во время нашего разговора. Это то, что мы в Gestalt называем "появляющимся образом", что-то существующее параллельно с рассматриваемым вопросом. На этом можно сконцентрироваться, или это можно преувеличить. Она сказала, что чувствует себя так, как будто находится в темном месте и хочет вырваться. Поэтому ее злость была признаком той динамичной энергии, которая была ей нужна, чтобы изменить ситуацию. Но предлагать что-либо типа "побить подушки" не обязательно было тем решением, в котором нуждался клиент. Я спросил, на кого она злилась, - она ответила, что на себя. Я поинтересовался на счет того, что именно она сказала бы самой себе. Она ответила, что чувствовала себя так, словно была дьяволом, и продолжала твердить себе, каким плохим человеком она была и что она не заслуживает иметь больше детей. Я снова предложил ей сделать паузу - это было очень болезненной темой. Я спросил ее, есть ли у нее какие-либо духовные верования. Она ответила, что нет. Я отметил, что если она верит в существование дьявола, то где-то должен быть и бог. Я пытался найти своего рода искупление в этом адском месте. Я обратил ее внимание на природу полярностей - часть ориентации Gestalt в сторону холизма. Она согласилась. Поэтому я предложил ей выбрать два объекта, один из которых представлял бы дьявола, а другой - бога. Она держалась за дьявола, но затем разместила его за символом бога. Она сказала, что бог уснул, и она хотела разбудить его. Она стучала по полу, но объект продолжал падать. Она хотела, чтобы объект встал сам по себе. Поэтому я вошел в ситуацию в качестве "божьей силы" и разместил его вертикально. Я предложил ей стать восприимчивой к фигуре бога. Внезапно она почувствовала себя уставшей. Поэтому я предложил ей немного вздремнуть. Когда она прислонилась, оперевшись об меня, я предположил, что когда она проснется, она сможет почувствовать движение жизненной силы в своем животе. Она отдыхала несколько минут, потом она открыла свои глаза. Все-таки она могла получить благословение жизни из символа бога. Она почувствовала теплоту в своем теле, и у нее были хорошие ощущения в животе. Затем она разместила "дьявола" за "богом". Безупречный символ интеграции. Она признала, что в символе дьявола была сила определенного вида, которую она могла бы использовать. В Gestalt мы всегда стремимся придать осязаемую форму абстрактным вещам и в данном случае это была полярность. Ей нужна была правильная поддержка и тогда бы она могла достичь цель - интеграцию.
Том выпивал слишком много, слишком часто. Он вел такой образ жизни в течение многих лет. Иногда он бросал, иногда втягивался снова. Абби не была счастлива, и начала все чаще озвучивать то, что все должно измениться. Проблема в том, что все действительно изменилось - он бросал пить, на какое-то время их отношения улучшались, а затем каким-то образом все опять повторялось сначала. Абби хотела, чтобы отношения были хорошими. Она желала взаимосвязи, общения и честности. Они были вместе в течение долгого времени, и она не хотела разрывать отношения. Постоянная критика не помогала, но и не помогало простое следование существующей модели. Абби находилась под действием сильнейшего стресса. Том, казалось, не мог поддерживать те изменения, которые ей действительно были нужны. Она все больше погружалась в фрустрацию и у нее все меньше оставалось надежды. Сомнений не было, у Тома были проблемы с алкоголем. Было понятно, что на самом деле он не способен это контролировать, и также было понятно то, что его усилия, направленные на то, чтобы бросить пить, оказывались действенными только в течение ограниченного периода времени, иногда 6 месяцев, по истечении которого он снова начинал выпивать. Абби, казалось, делала все, что от нее зависело. Она четко заявила о своей позиции. Она установила границы. Она посещала сеансы терапии, чтобы получить помощь. Если принять во внимание Поле, зависимость - это не что-то, что находится "в" человеке, но что-то, что присутствует в семье и во взаимоотношении. Она поддерживается более, чем одним человеком, хотя в данном случае все выглядело так, как будто Абби делала все от нее зависящее, чтобы изменить ситуацию. Ее участие в этом не было понятным для нее - казалось, у нее не было других желаний кроме отношений свободных от зависимостей. У Абби был отец, который любил все контролировать, преуменьшать и нередко был скупым. Ее потребность в ласке, быть услышанной, не была удовлетворена. Поэтому она научилась помогать людям, чтобы получить какое-нибудь признание. Это то, что мы называем "творческой адаптацией" в Gestalt. В то время это имело смысл, но сейчас, будучи взрослой, Абби стала замечать, что все больше и больше застревала - творческая адаптация больше не помогала ей. В качестве причины, по которой она стала работать как медсестра, она определила желание заботиться о других людях и их нуждах. И это именно то, что она делала с Томом. По мере того, как мы исследовали эту ситуацию, Абби поняла, что ее желание помочь содержало в себе своего рода "вручение подарка". Если она отдавала что-то другим людям, мужчинам, тогда она была полезной, желанной, замеченной, нужной. И в точности такая ситуация возникла с Томом. Он нуждался в ней и очень расстраивался, если она злилась и отталкивала его. Ей невыносимо было видеть его таким расстроенным, поэтому она продолжала. Ключевым моментом стало то, что мы определили ту ситуацию, когда ее помощь становилась своего рода манипуляцией: "если я принесу тебе что-нибудь, тогда я буду нужна тебе и ты не оставишь меня". Что было важным - это изменение: Абби теперь могла более ясно увидеть не только зависимость Тома, но и свою собственную повторяющуюся манипуляцию: отдавать, чтобы получить, или то, что мы в Gestalt называем "профлексией". Это пример того, что мы называем искаженной границей: выглядит все так, как будто что-то отдается, но на самом деле присутствует лежащий в основе этого действия мотив, поэтому аспект отдавания является условным, а не безусловным. Понимание этого стало драматическим моментом для нее: теперь она могла видеть не просто знакомую ей модель его пьянства, но и другую модель параллельно той - модель ее манипулирующего отдавания. В Gestalt мы работаем с осведомленностью, но не только о том, что "здесь и сейчас", но также с осведомленностью о нашем поле влияния со всеми его сложными слоями и в особенности с его скрытыми моделями поведения. Проливая свет на этот аспект, мы предоставляем возможность контролировать такое поведение - какие бы события не предшествовали этому - и, таким образом, "брать на себя ответственность" в соответствии с терминологией Gestalt. Это приносит свободу. Возможность видеть чье-либо манипулирующее поведение предоставляет нам выбор, когда как видеть только то, что делает другой человек, когда застрял или находится под действием зависимости, оставляет место только для нашей реакции на это.
В жизни Мартина были серьезные отношения. Сейчас, когда ему 50, его соединяла с его девушкой очень сильная сердечная привязанность, но не было детей. Его всегда привлекали "девушки для вечеринок". Несмотря на то, что он много работал над этими отношениями, рано или поздно он понимал, что не мог их сделать последними в своей жизни, и это продолжалось вплоть до нынешних отношений. Сейчас он был счастлив, хотя его девушка любила выпивать и хорошо проводить время. Несмотря на то, что ему это нравилось, иногда он чувствовал, что это немного больше, чем ему требовалось, и у него нередко возникало желание уйти с мероприятия раньше нее. Поэтому он стал замечать, что выпивает немного больше, чем хотел временами. Когда речь заходит о таких вещах, как алкоголь, и о моделях взаимоотношений, полезно взглянуть на всю картину в целом. Это то, что мы в Gestalt называем Полем. Семейные созвездия производят этот эффект постоянно, но существует множество различных способов войти в это измерение. Применяя индивидуальный подход в терапии, можно заметить, что существуют некоторые моменты, когда очень рекомендуется уделять внимание более широкому контексту. Поэтому я спросил о его родителях и бабушках и дедушках. Дела у его родителей шли очень хорошо. Мать его отца оказалось в свое время очень любила приключения. Она путешествовала и поздно вышла замуж. Она была очень востребована в общении, но не всегда в полной мере присутствовала в роли матери. Поэтому свой опыт воспитания детей он в основном получил от своего отца, который был тем стабильным звеном. Мартин никогда не искал в этом какое-либо объяснение, но ему стало понятно его влечение к женщинам, которые были жизнерадостными, но не были стабильными. Следующей задачей было переместить все это в настоящее время. Я выдвинул стул, который представлял собой "девушку для вечеринок", и попросил его настроиться на свои чувства. Они были смешанными: влечение, но в то же время боль, из истории его взаимоотношений. Я спросил его о том, что активировалось в нем в тот момент, когда он сидел напротив женщины такого рода. Ему стали понятны ряд вещей: его эмоциональный подъем, его злость и ощущение пустоты. Я попросил его определить, в какой части его тела он все это чувствовал. Он указал на ощущение спирания в его груди. Он ответил, что это именно то, что он чувствовал, когда его девушка начинала выпивать слишком много - своего рода паника или страх. Обычно на этом этапе он либо постоянно критиковал ее, либо ничего не говорил, и обижался. Поэтому я попросил его оставаться в этом ощущении и сказать ей что-нибудь, сидя в кресле. Это потребовало от него очень больших усилий - он чувствовал себя очень неуютно и сказал об этом. Затем я предложил ему поменяться местами и сесть в кресло и ответить так, как будто он сам был своей девушкой. В этой роли он почувствовал себя непокорным, не хотел, чтобы ему говорили, что ему нужно делать, и произнес следующее: "если бы ты действительно заботился обо мне, то предоставил бы мне свободу, а не пытался контролировать меня". Это было чем-то знакомым для Мартина: он слышал, как она говорила подобные вещи. Затем я снова попросил его подойти и сесть рядом со мной, а также спросил его о той части него, которая была непокорной. В Gestalt нам интересны полярности, и в особенности те, которых у нас недостает и которые часто ассоциируются у нас с нашим партнером. Он не привык рассуждать в этом направлении - всегда именно его девушка была непокорной половиной. Я попросил его назвать некоторые вещи, которые бы он делал в своем желании непослушания, если бы у него была полная свобода. Он указал на то, как на работе он уживался с постоянно контролирующими действиями своего босса, и при этом никогда не высказывал ничего. Поэтому я предложил ему представить своего босса сидящим в кресле и сказать ему что-нибудь, что бы выражало его непослушание. Пока он это делал, он ощутил обширное пространство свободы и груз упал с его плеч. Мы повторяли это с несколькими другими сценариями из его жизни, и каждый раз он отмечал значительное облегчение, когда собирался высказать что-либо непокорное - он был "хорошим мальчиком" из поговорки. Он чувствовал себя гораздо сильнее и наделенным большей силой. Все это стало лишь одним шагом в целой серии сеансов терапии, который, тем не менее, указал на тот способ, которым наше собственное "я", проецируемое нами на кого-либо еще, связывает энергию, которая могла бы быть полезной для нас в поиске лучшего равновесия и живости - что как нельзя лучше отражает цели Gestalt.
 Леан говорила о том, что ей очень страшно. Она боялась тараканов, ее легко было напугать и ей часто трудно было уснуть ночью, так как ей казалось, что воры залезают в ее окно, или привидения, или «чудовища». Она также боялась чудовищ, когда выходила плавать на лодке. Кроме всего прочего это звучало как что-то очень детское, поэтому я спросил ее о том, что напугало ее в детстве. Она тут же связала это с происшествием, которое произошло, когда ей было 6 лет. Мальчик, который был одним из ее хороших друзей, умер от утопления. Прошло несколько часов, пока его нашли. Его принесли в ее дом и семья мальчика настоятельно просила ее отца, который был врачом, реанимировать его. Ему не удалось это сделать. Той ночью был шторм и она пошла спать очень напуганной. Затем ей приснился кошмар о том, что ей нужно было спасти его, но она не могла. Она много думала о нем, пока росла, и все еще сильно переживала об этом случае. Итак, стало понятно, кто был этим «привидением», которого она так боялась. Я предложил ей провести эксперимент, который бы поставил ее лицом к лицу с ее проблемой, но был необходимым – используя драматичность момента, интенсивность ее страха и существующую возможность справиться с этим непосредственным образом, раз и навсегда. Итак. я предложил, что я встану рядом с ней лицом к открытому окну, а группа встанет за ней, чтобы поддерживать ее. Затем она позовет привидение ее маленького друга, который умер, чтобы оно пришло в комнату и встало перед ней. Она это сделала, но дрожала как лист. Я предложил ей, крепко ее поддерживая, опереться об меня, а группа стояла сзади нее на близком расстоянии. Я подсказал ей, что нужно поговорить с «привидением» и рассказать ему, что она чувствовала, через что она прошла и как сильно она скучала по нему. Она сделала так, хотя это было непросто для нее. Она сказала, что хочет быть с ним, на другой стороне. Я спросил ее о том, что он ответил на это, и она сказала, что он не хочет этого. Для нее было важным принять это; даже в этом случае с ее стороны все еще присутствовало остаточное чувство тоски о смерти и о том, чтобы быть рядом с ним. Поэтому я поддержал ее в том, чтобы она больше поговорила с ним, в действительности рассказывая о своих чувствах и действительно слушая то, что он отвечал ей. Я должен был поддерживать ее сначала, когда она боялась, а затем, когда она скорбела. Я посоветовал ей вдохнуть это внутрь своего живота и затем ниже, в ее ноги. В Gestalt мы работаем с приземлением и с дыханием, чтобы помогать человеку продолжать присутствовать в своем переживании и в своей интенсивности эмоций. Часто не существует поддержки в тот момент времени, когда все это происходит, особенно в молодости, поэтому этот прием помогает им поддерживать связь со своим переживанием, которое потрясло их ранее, тем способом, который сейчас может быть воспринят. Для нее было очень непросто не терять своего присутствия – она провела последние 30 лет, живя в страхе, вдыхая поверхностно...что могло снова возобновить страх. Для нее было трудно вдохнуть все гораздо глубже и ей требовалось много поддержки и совета от меня. Спустя некоторое время она стала очень спокойной, могла отпустить привидение на волю и полностью вернуться к самой себе. Она чувствовала себя более присутствующей в своем теле, чем когда бы то ни было, и от ее страха не осталось и следа.
Марк затронул ряд вопросов, но ни один, казалось, не имел особого продолжения. Его ситуация с работой была на переходном этапе – ранее он работал со своим отцом, но отошел от этого. Он вел несколько видов бизнес деятельности, но ни одна из них не приносила достаточного количества денег. Он был женат в течение трех лет и был готов к тому, чтобы завести ребенка. Я сделал различные замечания и наблюдения — например, о текучем звуке его голоса. В действительности ничего не сигнализировало о «проблеме». Поэтому я спросил о его браке. Он сказал, что в браке все хорошо и он счастлив. Несмотря на то, что в общем это было хорошим знаком, я захотел узнать, из чего это складывалось - подробности. В Gestalt мы всегда заинтересованы уходить от обобщений к более конкретным вещам, так как именно таким способом мы достигаем контакта. Ему было трудно ответить. Я спросил о его чувствах, и снова ему трудно было быть конкретным. Поэтому я решил, что недостаточная ясность ситуации была связана с тем, что ему было сложно настроиться на свои собственные чувства. Итак, я предложил эксперимент: пройтись вокруг и взглянуть на людей в группе, по порядку на одного за другим, и обратить внимание на то, какие чувства у него возникают, когда он смотрит на каждого человека. Он начал рассказывать мне о своем опыте, в достаточно определенных терминах. Поэтому было очевидно, что он действительно мог идентифицировать свои чувства во взаимоотношении, но, возможно, нуждался в приободрении и в поддержке окружения – то, что он подтвердил. Поэтому следующим шагом было то, что я задал особый формат для его речи: "Когда я смотрю на тебя, я чувствую _____". Это звучит как что-то очень простое, но важно начинать именно с того места, которое осуществимо и, учитывая его заявленные трудности с распознанием своих чувств, это место казалось самым подходящим, чтобы с него начать. Что я предпринял: переход от его описания своего опыта восприятия других людей к тому, чтобы выражать это непосредственно этим людям. В Gestalt мы всегда движемся в направлении установления отношений. Итак, он проделал это с несколькими людьми, каждый раз довольно ясно выражая свою мысль словами. Снова это указывало на то, что ему просто была необходима поддержка в его окружении, в котором он мог бы это делать. Итак, следующее, что я сделал — я вытащил подушку, чтобы использовать ее в качестве его жены, и попросил его поговорить с ней, в аналогичном формате: «когда я вижу _____ в тебе, я чувствую _____" Он делал это некоторое время, четко выражая свои мысли словами. Я отметил это, приободрил его и заметил, что он определенно обладал способностью распознавать свои чувства и сообщать о них. Я предположил, что, возможно, ему нужна была некоторая практика, в неугрожающей обстановке. Он согласился со мной. После этого я попросил его проделать то же самое с его отцом. Я отметил, что поддержка, казалось, была ключевым моментом в этой ситуации, и я попросил его опять «поговорить с подушками» - сначала со своей женой, затем со своим отцом – говоря им: «когда вы делаете _______, я чувствую ____, и хотел бы ___ поддержку от вас». Этот эксперимент принес ему очень ценный опыт, который делал понятными подробности содержания его ситуации, и он говорил о том, что чувствовал себя очень умиротворенным в конце. Таким образом, был дан хороший пример эксперимента с целью исследования поведенческой модели, который включал в себя чувства, контакт, искренность и поддержку. Это именно те основные элементы, с которыми мы работаем в Gestalt, и сеансы, подобные этому, могут быть очень ценными как что-то очень напоминающее тренировку. Там, где это уместно, этот аспект эксперимента может уложиться в подход Gestalt. Основное, что нужно помнить — он не может быть использован в качестве формулы и должен применяться в отношении определенного человека с учетом того, какой процесс ему необходим в тот конкретный момент времени.
 Аннабель была расстроена, очень грустна. Она принесла с собой маленькую куклу, с маленькими негнущимися руками.
«Это я», - сказала она. «Мои руки такие же закостенелые как у Зомби. В моем сердце грусть».
Она поведала о том, что ее родители ужасно дрались, когда она росла, из-за чего внутри ее было много страха и холода. Когда она стала взрослой, она чувствовала себя слишком жесткой и хотела стать более мягкой. И кукла была образом того, насколько жесткой она чувствовала себя.
Я внимательно слушал ее и чувствовал, что мое сердце очень открыто — она все-таки была очень расстроенной.
В то же время одна веселая мысль пришла мне в голову, которая казалось почти неприличной – о зомби, которые ходили вокруг - мысль в форме своего рода глупого представления, которое может создаться о зомби.
Поэтому я поделился с ней моим глубоким пониманием ее ситуации и заботой о ней, а также этой сумасшедшей и глупой мыслью о зомби. Я не хотел быть невежливым, но я все-таки хотел открыть эту другую часть меня.
Она охотно слушала это. Я предложил ей, что, возможно, мы даже можем обыграть эту мысль.
Итак, мы встали и, бок о бок, прошлись вокруг как зомби, направляясь к людям в группе. Большая часть людей смеялась, получая удовольствие от смешного безумства. Было не так много людей, которые по-настоящему испугались, поэтому мы покружили вокруг них. По большей части это был глупый и смешной опыт.
Аннабель присела и я сел лицом к ней, внимательно наблюдая за тем, как она себя чувствовала.
Этот эксперимент сделал ее более мягкой и еще более открытой. Она сидела с маленькой куклой в руках, чувствуя ее маленькие руки, рассказывая насколько негнущимися они были, но сейчас, если бы она потерла их, они бы стали более гибкими.
Я воспринял ее слова как намек и взял обе ее руки своими руками и мягко потер их. Она вцепилась своими руками в мои руки как маленький ребенок, который ищет успокоения. Я взглянул на нее, чтобы оценить как это было для нее и мог заметить как она делалась мягче. Я продолжал потирать ее руки и говорил с ней о том, что она становится мягче. Я мог ощущать интенсивность энергии в ее руках. И, как она и сказала, ее руки стали мягче, я вытянул руки в круг ладонями вверх и позволил ей потереть своими руками мои руки, что она и делала вперед и назад, медленно. Я заметил ей как много энергии было в ее руках. Она поддерживала очень глубокий контакт всем своим сердцем, своими чувствами и оставалась в контакте со мной во время этого процесса.
Она говорила о том, как каждая из моих рук была каждым из ее родителей, которые разошлись, но присутствовали вместе. Она с любовью и грустью дотрагивалась до каждой руки. Затем она взяла в руки маленькую куклу и приложила ее лицо к каждому из моих пальцев. Затем она взяла куклу за обе руки, соединила одну из них с одной моей рукой, а вторую — с другой.
Она сказала, хотя мои родители разошлись, я могу поддерживать связь с каждым их них.
Это стало переломным моментом, ее грусть перестала быть замкнутой и подавленной и стала исходить из сердца, в потоке. Ее руки были расслаблены и каждая ее часть дышала, присутствовала и поддерживала связь.
Это стало знаменательным опытом для нее, как же как и для меня, и в завершении всего она почувствовала глубокое ощущение умиротворенности и целостности.
 Шонг-ли были серьезные проблемы со здоровьем в течение последнего года. После нескольких операций, ничего в физическом плане особо не помогало и становилось то лучше, то хуже. Итак, с точки зрения психологии, было дано следующее объяснение. Она прошла через различные сеансы терапии по данному вопросу...поэтому мне было все равно, повторять их или нет, и я спросил ее прямо о том, с чем она уже имела дело. Не очень полезно загружать слишком большое количество различных подходов в одну и ту же проблему, и все это требует некоторого осторожного профессионального суждения. Если вы идете к врачу, может быть полезным получить второе мнение, но возможно не стоит получать 4 или 5 – это просто сбивает с толку. Когда вы продолжаете работать над тем же вопросом, один и тот же терапевт может достичь глубины, но «смена терапевтов» может оказаться не только не продуктивной, но даже наоборот. Поэтому я не хотел просто автоматически нырять в самую глубину вопроса. Я попросил рассказать о контексте: что случилось год назад, когда она впервые начала испытывать проблемы со здоровьем. Она связала это с тем временем, когда она приобретала некоторые бумажные «деньги», используемые в Китае для сжигания, в основном в память о ком-то. До этого ее отец умер 5 лет назад, и она приобретала их для этой цели. Пока она осуществляла покупку, «ведьма» (с ее слов) предупредила ее не покупать слишком много, иначе она заболеет. Она сразу же попыталась вернуть покупку, но магазин отказался принимать. Вскоре после этого, она заболела. Я спросил ее об отношениях с отцом. Они были близкими, заботливыми и она каждый день о нем думала, часто связывая его с моментами ее жизни, например, с ее сыном. Исследование обстоятельств чьего-либо поля влияния может оказаться важным, в отличие от непосредственного погружения в эмоциональные вопросы. Контекст дает важную информацию, которая может помочь задать направление терапии. Итак, я попросил рассказать больше о частоте мыслей – по прошествии 5 лет, мне казалось, что это центральная часть и напоминание о своего рода незаконченном деле. Она фактически не могла ответить в чем это заключалось или даже в действительности как она себя чувствовала, когда думала о своем отце, хотя выглядело это чем-то положительным. На дальнейших сеансах возможным было погрузиться глубже в ее осведомленность, но при том, что вход был не найден, не хотелось идти на ощупь, угадывая, и лучше было остаться с тем, что она предъявила. Это один из способов, с помощью которых мы не прорываемся сквозь «сопротивление» в Gestalt. Поэтому я присел на некоторое время, вбирая то, что она рассказала. Я захотел использовать те структуры, которыми она уже оперировала: деньги, ведьма, и ее (почти) одержимость в мыслях о своем отце. И я предложил ей некоторое домашнее задание: расширенный эксперимент Gestalt. Я предложил ей приобрести одну единственную купюру бумажных денег. Я спросил, и у нее на компьютере появилась фото ее отца. Поэтому я посоветовал ей каждый день в одно и то же время ножницами отрезать крошечный кусочек бумажной купюры, класть его в печь для сжигания, включать компьютер с фото ее отца и просить его благословить ее жизнь, а затем выключать это фото. Это то, что в быстрой терапии известно под названием «назначить симптом», и используется в Gestalt параллельно «Парадоксальной теорией изменения». Оставаясь в большей мере с тем, что есть. Она хотела большего – очевидно продолжения ее неугомонного поиска большего количества терапии по данному вопросу, а также относительно изоморфа, о котором предупреждала ее ведьма, то есть о том, чтобы не быть слишком жадной в отношении получения слишком большого количества ценных «вещей» - в качестве которых выступали деньги. Тем не менее, я отметил ее неугомонность и принял бы это во внимание для дальнейшей работы в другое время. Она была на больничном, поэтому я спросил ее о том, как она провела свой день. Она оставалась дома, и в основном в ее распоряжении были 8 часов, в течение которых она готовила, отдыхала и выходила на прогулки. Я спросил ее, были ли какие-то социальные вопросы, которые имели значение для нее и она ответила отрицательно. Поэтому я предложил ей найти сервис проект, который бы она хотела начать и учредить в честь своего отца. Это позволит изменить его символический образ, вместо экранной заставки — жизнь и вовлеченность, а не существование в болезни, в воспоминаниях о смерти и в апатии. Это также могло бы дать ей что-то, о чем можно было бы думать в течение дня — «чему можно было бы посвятить свою жизнь».
|
|
|
